Державы-победители на Версальской конференции обдумывали унижение проигравшей Германии весьма тщательно. По пунктам была расписана структура новой германской армии и флота. Сила будующего Рейхсвера была ограничена 10 дивизиями, три из которых должны были быть кавалерийскими, то есть относиться к роду войск, по итогам войны признанному абсолютно устаревшим. Более того, была подробно определена организационная структура каждого типа дивизий, чтобы, не дай боже, в них не оказалось больше обычного пулемётов или арторудий. Ограничения коснулись и структуры вооружений. Немцам запретили иметь тяжёлую артиллерию и новейшие виды боевой техники - танки и самолёты. Распускался Генеральный штаб вместе с Военной академией. Помня историю с военной реформой Шарнхорста, после аналогичных ограничений наложенных Наполеоном на прусскую армию, союзники запретили воинскую повинность: солдаты должны были служить не менее 12 лет, офицеры - не менее 25. Правда, в Версале забыли ограничить численность унтер-офицеров и ефрейторов, чем немцы в полной мере воспользовались, но это была небольшая дырка.

Парадоксально, но все эти ограничения сыграли немалую роль в будущих немецких блицкригах. Необходимость как-то противостоять восточным соседям (прежде всего Польше, договор о ненападении с которой был подписан только в 1934 году) при невозможности выставить в поле массовую армию, вынудила руководство Труппенамта сделать упор прежде всего на качество войск и совершенствование тактики манёвренной войны. И в этом немцы добились немалых успехов. Конечно, для полного счастья нехватало танков, но и тут нашелся выход.

В расписанной до последней роты штатной структуре пехотной дивизии предусматривался автотранспортный батальон. Для организации боевой подготовки этих батальонов в структуре Рейхсвера появился 6-й инспекторат автотранспортных войск (Kraftfahrtruppen). После прекращения работы межсоюзной контрольной комиссии в Германии (февраль 1927 г.) этот инспекторат тихой сапой перерос в кадр для будущего управления танковых войск. Гудериан в мемуаре так описывает учения своего автомобильного батальона в 1930 г. :


1-я рота была снабжена бронемашинами, а 4-я — мотоциклами; таким образом, две роты могли стать ядром будущего моторизованного разведывательного батальона, 2-я рота была выделена как танковая и снабжена макетами танков; 3-я рота предназначалась в качестве противотанковой, поэтому была снабжена деревянными макетами пушек.

Но если общие тактические концепции можно было обкатывать и на моделях танков, то проверить ряд частностей и выяснить ограничения накладываемые техникой хотелось бы на настоящем железе. Тут немцам повезло: в Европе имелся ещё один изгой, никак не связанный, однако, ограничениями Версальского договора - СССР.

В 1922 году в Генуе проходила конференция по экономическому урегулированию в Европе. 16 апреля советская и германская делегация уединившись в итальянском городке Рапалло, недалеко от Генуи, подписали двусторонний договор, основными пунктами которого были взаимный отказ от претензий, установление дипломатических отношений и о взаимном режиме наибольшего благоприятствования. Остальные участники конференции были несколько шокированы, но пилюлю проглотили, а для СССР и Германии рапалльский договор послужил фундаментом для установления дружественных отношений и организации множества совместных проектов. Одним из таких проектов стала немецкая танковая школа в Казани.

Договор о создании школы был подписан 2 октября 1926 г. С советской стороны выделялись помещения (бывшие казармы 5-го Каргопольского драгунского полка), право на использование артиллерийского полигона, учебного поля и стрельбища под Казанью. С немецкой выделялись деньги на обустройство (по разным данным от миллиона до двух миллионов марок), техника (в частности, танки), оборудование и персонал. В июне 1929 г. школа начала работу. Немцы дали ей кодовое наименование «Кама» (по имени первого директора - КАзань МАльбрандт), в наших документах она проходила как «Технические курсы Осоавиахима» (ТЕКО).

Танки





Развите танков после Первой мировой проходило с сильной оглядкой на сложившуюся к концу войны систему типов. Cчиталось нужным иметь большой, он же тяжёлый, танк для прорыва позиционной обороны (по типу английских «ромбов»), средний, он же оперативный, танк для работы в глубине неприятельских позиций (по типу английских «борзых») и малый или лёгкий танк для сопровождения пехоты (по типу французских Рено ФТ). Например, система танкового вооружения РККА явно испытала влияние этой типизации танков.

Германия не избежала общей участи. В 1926-28 гг. фирмам Крупп, Рейнметалл и Даймлер-Бенц были выданы задания на разработку и постройку прототипов «большого» и «среднего» танка. Первый замышлялся в русле развития тактических идей «ромбов», длинный (6,5 м), с высоким захватом гусениц. Однако, общая компоновка была взята с более современной машины - французского 2С. «Средний» тип представлял собой развитие компоновочных и тактических идей английских «борзых» и их немецких кузенов - Vollmer’овских LK.

До 1935 года Германия соблюдала какую-то степень приличий, и разработки танков в документации шифровались. «Большой» тип танка сперва именовался Armeewagen 20, то есть армейская повозка обр. 20 года, затем стал называтся Großtraktor (большой трактор). «Средний» тип получил название Leichttraktor (лёгкий трактор). Позднее появились Kleintraktor (малый трактор), более известный как Panzerkampwagen I, и mittlerer Traktor (средний трактор).

Фирмы Крупп, Рейнметалл и Даймлер-Бенц изготовили каждая по два прототипа гросстрактора из мягкой (неброневой) стали, но с настоящей 75-мм пушкой в башне. Все шесть «тракторов» отправились на «Каму» в июне 1929 года. Трактора были внешне похожи друг на друга, ведь они создавались по одному заданию, но различались в конструкции трансмиссии, подвески и двигательной установки. Кое-что, впрочем было унифицированно. Так, на машинах Рейнметалла и Даймлер-Бенца стояла одинаковая башня, разработки Рейнметалл; машины Крупп и Рейнметалл имели одинаковый двигатель, а позднее на них поставили унифицированную пятискоростную трансмиссию.

Показали «трактора» себя по разному. Машины Даймлер-Бенца страдали от проблем с трансмиссией и смогли за всё время пребывания на «Каме» проехать только 66 километров на двоих. Крупповские танки за три года дважды сменили систему подвески, получили новую трансмиссию, на двоих пробег составил 299 километров. Лучше всех отбегались «рейнметаллы» - 1264 километра на двоих. Но и они пережили смену подвески и трансмиссии. Кроме того, на всех гросстракторах поменяли тип гусениц.

Как замечает по этому поводу М.Свирин, хотя конструкция «тракторов» и была далека от совершенства, они представляли собой маленькую лабораторию, снабжённую самыми последними достижениями техники. Свои выводы из результатов экспериментов в этих лабораториях сделали и русские, и немцы. Немцы, например, по итогам испытаний под Казанью пришли к выводу, что танки должны иметь переднее расположение ведущего колеса, а то гусеница соскакивает на мягком грунте. Также было рекомендовано разработать специальный танковый двигатель, более высокооборотистый, чем стоявшие на гросстракторах авиационные. Советская сторона обогатилась конкретными техническими решениями. Так, в пояснительной записке к Т-28 говорилось, что в основу конструкции танка положены испытания танков в ТЕКО и отечественный опыт танкостроения. Конкретно: "нижняя подвеска спроектирована в соновном по типу танка фирмы Крупп в ТЕКО". Кроме того у немцев были подсмотрены танковые прицелы, спаренная установка пушки и пулемёта, сварные корпуса танков.

Через год после "больших тракторов", на "Каму" прибыли лёгкие - два от Круппа и два от Рейнметалла. Общее число танков в школе достигло 10, что давало возможность устраивать уже ротные учения. Вносила свою лепту и РККА. Так, летом 1932 г. на совместных тактических занятиях участвовало 3 советских танковых взвода (15 машин). Знакомились немцы и с образцами советских танков: известно, что им показывали на "Каме" МС-1 и вроде бы ещё Т-27.

К 1932-33 гг. в тёплых отношениях наступило некоторое охлаждение. Стороны подозревали друг друга в сокрытии самых последних достижений. Немцы пытались получить доступ к закупленным советами английским 6-тонникам и американским танкам Кристи, однако наткнулись на отказ. Советские кураторы, видя, что ассортимент уже четвёртый год не обновляется, подозревали, что немцы не везут в Казань свои последние разработки. Подозрения, как мы теперь знаем, почти безосновательные. "Почти", в том смысле, что у немцев в загашниках имелся танк, который не был показан советской стороне. Но он не был новейший - год разработки то же, что и у гросстракторов.

Я имею ввиду, конечно же, колёсно-гусеничный агрегат Отто Меркера. История с ним для меня до конца ещё не ясна, но вроде бы Круппом в 1928 году было изготовлено шесть прототипов, с вооружением в башне, в двух сериях - три с двигателем NAG и три с Бенцем. С колёсно-гусеничной идеей в Германии носился Освальд Лутц, тогда ещё начальник штаба 6-го инспектората. В таком исполнении идея оказалась провальной и дальнейшего развития не получила. Хотя, подобные танки были изготовлены в Чехии, Австрии (только шасси) и в Швеции. Собственно шведский Stridsvagn L-5 и предствален на фотографии. Как утверждают, меркеровский танк послужил ему прототипом.

Впрочем, охлаждение охлаждением, но точку в судьбе "Камы" поставил приход к власти Гитлера. Ликвидация школы началась 20 июля 1933 года и к 6 сентября в Казани никого из иностранцев не осталось. Безвозмездно прешедшее в распоряжение УММ РККА имущество, по самым скромным подсчётам оценивалось в миллион рублей. За четыре года с июня 1929 по июль 1933 на "Каме" прошло обучение 30 немецких и не менее 65 советских курсантов.

Люди

Школа в Казани конечно же не была эквивалентом советского военного училища. Курсантами школы были зрелые дядьки в возрасте 30-40 лет, и если они в основной своей массе имели звание всего лишь старшего лейтенанта, то только потому, что карьера в Рейхсвере скоростью не отличалась. Реальная же квалификация офицеров Рейхсвера обычно была на ступеньку-другую выше, чем официальное звание, в русле концепции Führerarmee (армия командиров) имени фонa Зекта. Если подыскивать аналоги «Камы» на родной почве, то больше всего она напоминает курсы «Выстрел» и прочие курсы усовершенствования начсостава. Но на «Каме» учили не столько боевых офицеров, сколько будущих «учителей».

Вот что пишет о программе школы Сергей Горлов:


Учебная программа Казанской школы включала теоретический курс, прикладную часть и технические занятия. В рамках теоретического курса слушатели изучали типы танков и их общее устройство, конструкцию моторов, виды оружия и боеприпасов, тактику боевых действий танковых войск и вопросы взаимодействия, особенности материально-технического обеспечения (подвоза) на поле боя. Прикладная часть включала обучение езде по ровной и пересеченной местности и в различных условиях (днем, ночью с использованием фар и без них, при использовании дымов), форсирование водных преград по дну, обучение стрельбе и проведение боевых стрельб, отработку действий в составе подразделений (до роты включительно), способы взаимодействия с другими родами войск, вопросы управления в бою и на марше. На технических занятиях слушатели получали практику технического обслуживания и ремонта танков.

Как я уже упоминал, всего «Каму» прошло около 30 немецких курсантов. Кроме того, практический опыт работы с танками получил преподавательский состав. Кто же были эти люди? Существует два основных списка камовских курсантов. Первый был составлен генералом танковых войск Вальтером Нерингом для его классической истории немецких танковых войск Die Geschichte der deutschen Panzerwaffė 1916 bis 1945. Второй можно найти в книге Ганса Кампе, посвящённой танковой школе в Вюнсдорфе. Оба списка не свободны от ошибок, однако в списке Неринга их больше. Это неудивительно, учитывая, что он работал без доступа ко многим документам и вынужден был полагаться на память, свою либо сослуживцев. Ниже я даю оба этих списка, как есть:

По Нерингу:


1929-30

1931-32

1933

Нач. курса

Нач. курса

Нач. курса
Kühn Brunn Lendle

Курсанты

Курсанты

Курсанты
Henning
Kraeber
Linnarz
Materne
Niepmann
Reinhardt
Schanze
Stephan
Teege
Wagner
Conze
Ebert
Gebauer
Gerth
Görbig
Köhn
Koll
v.Köppen
Lendle
Seitz
Volckheim
Bonatz
Haarde (jr.)
Kretschmer
Martin
Mildebrath
Müller, Claus
Nedtwig
Stöckl
Thomale
По Кампе:

1929-30

1931-32

1933

Нач. курса

Нач. курса

Нач. курса
Hpt. Kühn Hpt. Brunn Hpt. v.Köppen

Курсанты

Курсанты

Курсанты
Hpt. Baumgart
Oblt. Henning I
Hpt. Kraeber
Hpt. Linnarz
Oblt. Materne
Oblt. Niepmann
Oblt. Reinhardt
Oblt. Schanze
Oblt. Teege
Oblt. Wagner
Oblt. Ebert
Oblt. Gebauer
Oblt. Gerth
Oblt. Görbig
Oblt. Haarde (jr.)
Oblt. Hiller
Oblt. Köhn
Oblt. Koll
Hpt. v.Köppen
Oblt. Seitz
Oblt. Stephan
Oblt. Bonatz
Oblt. Henning II
Oblt. Kretschmer
Oblt. Martin
Oblt. Mildebrath
Oblt. Müller, Claus
Oblt. Nedtwig (jr.)
Oblt. Stöckl
Oblt. Thomale
В обоих источниках среди имён курсантов иной раз проскакивают имена преподавателей. Так, Herbert Baumgart был не курсантом 29-30 года (как в списке Кампе), а инструктором по стрельбе. Wilhelm Conze из списка Неринга был на «Каме» но в качестве преподавателя тактики, а не курсантом. Вероятно та же история и с Ernst Volckheim, хотя достоверного подтверждения тут я не нашёл. Hubert Lendle, отсутствующий в списке Кампе, был на «Каме». Но был ли он начальником курса-33? Тут могли бы помочь советские документы. ОГПУ тщательно следило за «Камой» и вероятно все нужные списки в отечественных архивах имеются. Найти мне удалось пока только один - курса 1929-31 годов, он совпадает со списком Кампе, за исключением Баумгарта. В списке Неринга встречаются, может быть в другом качестве, все имена из списка Кампе, кроме Hermann Hiller. Полагаю это потому, что Hiller ещё до начала войны перешёл на службу в Люфтваффе и пропал из поля зрения Неринга. Таким образом, если взять пересечение списка Кампе и списка Неринга и добавить туда трёх директоров школы (Mahlbrandt, Ludwig von Radlmaier и Josef Harpe) мы получим достаточно полный список военных так или иначе отметившихся на «Каме». Вот он:
Herbert Baumgart Paul Görbig Hans v. Köppen Mahlbrandt Ludwig Schanze
Hans Bonatz F. Haarde Ewald Kraeber Alfons Materne Gustav(?) Seitz
Adolf Brunn Josef Harpe Theodor Kretschmer Werner(?) Mildebrath Friedrich(?) Stephan
Wilhelm Conze Max Henning Friedrich Kühn Claus Müller Stöckl
Ebert Hermann Hiller Hubert Lendle Nedtwig (jr.) Wilhelm Teege
Artur(?) Gebauer Köhn Viktor Linnarz Franz Niepmann Wolfgang Thomale
Gerth Richard Koll Martin Ludwig von Radlmaier Ernst Volckheim
      Walter Reinhardt Erich Wagner

Кто же все эти люди и что с ними стало? Тут моё вполне профессиональное любопытство сталкивается с моими же совершенно дилетантскими средствами поиска и слабым знакомством с немцкоязычными источниками. Кое что, однако, нарыть удалось.

На этой фотографии, как утверждают коллеги с axishistory, запечатлён первый состав Kraftfahrlehrkommando Zossen.

Как я уже упоминал, поперву при развёртывании Вермахта из Рейхсвера соблюдалась определённая скромность. Чтобы не дразнить лишних гусей, для новых воинских частей, особенно запрещённых типов, использовались кодовые наименования. Kraftfahrlehrkommando Zossen, что можно перевести как «автомобильное учебное командование Цоссен», созданное в ноябре 1933 года было на самом дле первой танковой частью Рейхсвера.

Предполагалось, что часть эта будет содержаться по штатм полка, но на момент создания «командование» располагало четырьмя гросстракторами, эвакуироваными с «Камы» (две даймер-бенцовские машины окончательно списали за непригодностью) , четырьмя «лёгкими тракторами» оттуда же и пятью свеженькими «сельскохозяйственными тракторами», то есть опытными шасси танка Pz.I. Всё вместе давало возможность укомплектовать танками одну роту. На фотографии красным подписаны бывшие «камовцы», жёлтым остальной народ из штаба моторизованных войск. Как видно, «камовцев» примерно половина.

По мере поступления техники (поперву это были не настоящие танки, а Schullfahrgestell, то есть учебные шасси «единичек») «командование Цоссен» доросло до полноценного полка, затем был сфрормирован второй — Kraftfahrlehrkommando Ohrdruf. «Камовцы» получали командирские и штабные должности в этих полках. Так, в «командовании Цоссен» одним из батальонов командовал последний директор «Камы» Harpe, ротами — Conze, v. Köppen, Thomale. Во главе «командования Ордруф» встал второй директор «Камы» - v. Radlmaier, а роты получили Kretschmer, Materne, Stephan. Kraeber получил место в штабе командования.

Однако, в качестве командиров особых звёзд «камовцы» не хватали. Из всех, чьи биографии удалось выяснить, наиболее продвинулся по карьерной лестнице Josef Harpe — дорос до генерал-полковника, командовал группами армий. Для остальных потолком была дивизия, зачастую чисто для стажировки или уже в конце войны, когда по сусекам подскребали последние остатки генералитета. Танковыми дивизиями успели покомандовать Richard Koll (1. Pz.Div. примерно месяц, 1/44 - 2/44); Ewald Kraeber (23. Pz.Div., почти год, 10/43 - 7/44); Theodor Kretschmer (17. Pz.Div., три месяца 2/45 - 5/45); Friedrich Kühn, пожалуй единственный из этих боевой командир (15. Pz.Div. 11/40 - 3/41, 14. Pz.Div. 3/41 - 6/42); Viktor Linnarz (26 Pz.Div. 3/45 - 5/45).

Hubert Lendle ушёл в пехоту и закончил карьеру командуя 221 охранной дивизией. Его вновь извлекли из небытия в конце 1944, поставив начстабом сначала 607-й, затем 610-й дивизий z.b.V., собранных с бору по сосенке. Hermann Hiller пришёл в танкисты из артиллерии и предпочёл карьеру в Люфтваффе. С 1936 по 1941 он командовал различными частями зенитной артиллерии, потом осел в управлении кадров ОКЛ.

Некоторые бывшие курсанты / преподаватели погибли, командуя танковым полком или батальоном: Herbert Baumgart, 8 сентября 1939 г. в Польше, командуя 2 батальоном 3 танкового полка; Friedrich Stephan, 25 ноября 1941 года в Африке, командуя 5-м танковым полком; Wilhelm Teege, 2 ноября 1942 года в Африке, командуя 8 танковым полком.

Отдельно стоит указать на роль «камовцев» в системе танковых школ. Во главе старейшей танковой школы в Вюнсдорфе в разное время стояли Ludwig von Radlmaier (1937-38), Friedrich Kühn (1938-39), Josef Harpe (март-май 1940), Ewald Kraeber (с начала и до октября 1943). Школу стрельбы из танков в Путлосе возглавляли Herbert Baumgart (1934-38), Ewald Kraeber (1938-42), Hans vон Köppen (1943), Hans Bonatz (с мая 1943). Paul Görbig в 1939-43 командовал танковым полигоном.

Ну и нельзя пройти мимо такой фигуры как Ernst Volckheim. Один из немногих (если не единственный) танкистов панцерваффе имевших опыт танковых боёв 1918 года (командовал атакой A7V против английских «ромбиков»). В 20-е годы много писал на тему тактики танков, в некоторм смылсе учитель Гудериана. После «Камы» на пару с однокашником Adolf Brunn попал в уставную секцию ОКХ, где занимался разработкой танковых уставов. В войну командовал 40-м танковым батальоном z.b.V. в Норвегии, а позднее служил в штабе 20-й горной армии.

И всё-таки, кто, где и чей меч там ковал?

Роль «Камы» в становлении германских танковых войск скромная, но не незаметная. Никто из выпускников казанской школы не стал великим танковым полководцем. Да что там великим, даже сколько-нибудь заметным и то никто не стал. Никто не прославился как великий теоретик танковой войны. Но в 1933 году «камовцы» были единственными людьми в Рейхсвере, кто имел опыт работы с реальными танками. И опыт этот был вовсю использован при подготовке первого поколения немецких офицеров-танкистов. Уже к 1935 г. танков стало достаточно, появилось много людей знакомых с новой техникой не понаслышке, и «камовцы» постепенно растворились среди новой волны танковых специалистов. Но в 1933-34 году они составляли заметную долю среди обучающих.

Для развития конструкций немецких танков опыт испытаний в России был скорее отрицательным. В смысле набили шишек и поняли, как делать не надо, но непосредственно никакие конструктивные решения «тракторов» на серийные танки не попали.

Печально известный бушуевский слоган «фашистский меч ковался в СССР» с одной стороны верен: да, ковался; да, происходило это в СССР. С другой стороны, нужно не забывать, что ковали его там немцы, из своих материалов и на своей наковальне. Ну и то, что фашистским этот меч стал уже потом.