Новый год всегда ассоциируется с надеждой. Надеждой, что на работе наладятся дела, любимые и родные поправят здоровье, все будут жить в мире. Надеждой выжить. Именно такой надеждой «питались» наши соотечественники из блокадного Ленинграда: другой еды, как физической, так и духовной, практически не было. Об этом говорит Нина Худякова, работавшая в архиве, когда вспоминает, как за столом, 31 декабря 1942 года, где на каждого приходился корж и конфета, начальница отдела читала речь о мужестве и стойкости. Читала пламенно, только голос предательски дрожал, когда речь заходила о коллективном сознании ленинградцев и необходимости пережить все испытания, закончила словами: «За нашу победу!».

Так было ДО войны

Дед Мороз в окружении детей на парадной лестнице Дворца пионеров, 1941 год (ЦГАКФФД СПб / spbarchives.ru)

Ленинградцы берут воду на улице, зима 1941-1942 годов (СПб ГБУК / leningradpobeda.ru)

Памятник императору Николаю I на Исаакиевской площади, замаскированный во время блокады Ленинграда, 1943 год (http://visualrian.ru / РИА Новости / Сергей Шиманский)

Палата детской больницы с новогодней елкой в блокадном Ленинграде, зима 1941-1942 годов («Моя блокада (документальные очерки)» / world-war.ru)

Воспоминания о блокаде дошли до нас в дневниках и письмах. Художник Иосиф Серебряный вспоминает новогодний стол 1942 года: «На нем была икра и другие деликатесы, которые и в сытые годы не достать, блюда стояли на белоснежной скатерти — сказка. Делали сами: при помощи красок, театральной бутафории. Из реального — немного черствого хлеба, пара котлет и пиво». Таков был стол даже не большинства: некоторые довольствовались супом из столярного клея да чаем, и тем без сахара.

Несмотря на угнетающую атмосферу, ленинградцы прикладывали все возможные усилия, чтобы сделать праздник чем-то радостным для детей. Юрий Байкалов, ученик 4 класса, вспоминает: «31 декабря 1941 года нам передали, что в 17 часов мы пойдем отмечать праздник. В школьном зале прошел утренник, нарядили елочку из сосны. На обед выдавали чечевичный суп, пару котлет с макаронами и желе, мне понравилось».

Продавщица отдела игрушек одного из магазинов Ленпромторга К.И. Цыганенко показывает юной покупательнице елочные украшения, 1942 год (ЦГАКФФД СПб / spbarchives.ru)

Елка для детей в Доме флота, январь 1945 года (ЦГАКФФД СПб / spbarchives.ru)

Вопреки муссированию темы героизма и стойкости ленинградцев, записи горожан не полнятся позитивом: «Снова я еле-еле таскаю ноги, дыхание спирает, и жизнь уже не мила. Не видать бы мне тебя Ленинград никогда. Выживу ли я в этом аду?» — так, например, пишет Боря Капранов, скончавшийся от дистрофии в 1942 году. Однако даже в этих строках теплится надежда, что все закончится. Что в магазины завезут свежие продукты. Что люди перестанут падать в голодные обмороки на улицах. Что закончится война.

Источник