О ТАНКЕ Т-34, ПУШКЕ «ЗИС-2», «СВТ», «КАТЮШЕ» И С.П. КОРОЛЕВЕ, СМЕРТЬ ЧКАЛОВА И СУДЬБА ПОЛИКАРПОВА - И-180 и И-185(о том, как «боялись тирана» конструкторы пушек и прочей военной целесообразности)

Если внимательно поизучать историю создания военной техники при Сталине да наложить ее на общую картину тех лет, то вся история того времени становится более выпуклой, объемной и цельной. Потому что в истории создания оружия, в датах и документах иной раз лучше видно всю возню, вплоть до предательства своей страны, тех лет. И много баек и мифов также призванных если и не очернить Сталина напрямую, то хотя бы скрыть его заслугу в появлении того или иного образца.
Если посмотреть на биографии тех, кто создавал оружие Победы, и тех, кто заваливал армию хламом при Тухачевских, то получится интересная картинка. До 1937 года были «спецы» еще старой, дореволюционной школы с настоящим высшим образованием, о потере которой так стенают сегодня «разоблачители сталинизма». А после «сталинских репрессии» и устранения в РККА Тухачевских пришел молодняк, комсомольцы, «директора кондитерских фабрик». Это были уже «сталинские спецы», которые после войны создавали ракетно-ядерное оружие. Со знаниями из учебных заведений «сталинской» системы образования, без заискивания перед Западом, они создали «Великую эпоху».
В той же авиации все конструкторы, кроме, наверное, Туполева и Поликарпова, образование получали в советских школах — Яковлев, Ильюшин, Лавочкин... И их самолеты выиграли войну. Но в разработке стрелкового оружия как раз сохранилась «преемственность». Русскую оружейную школу Федорова, Токарева, Дегтярева продолжили Симоновы, Судаевы, Калашниковы. Кстати, никто старых «спецов» стрелкового оружия в «страшные сталинские времена» не репрессировал почему-то. Всех посадили в тюрьму, а эти как-то выкрутились? Или, может, потому, что оружейники-стрелкачи просто не писали доносы друг на друга? Как писали те же конструкторы-ракетчики. Или потому, что эти «спецы-оружейники» просто не участвовали ни в каких заговорах с целью свержения «ненавистного сталинского режима»?
Конструкторы танков БТ и Т-26, «спецы» старой школы, просто переделывали и модернизировали лицензионные американские «Кристи» и английские «Викерсы», закупленные в РККА Тухачевскими. Они же создавали странные трех- и пятибашенные танки Т-28 и Т-35 («похожие» на английские М-III образца 1932 года), с почти такой же броней, как и у легких танков и танкеток. Но Т-34 и KB с ИСами создавали выходцы уже из советской школы, и эти танки определили будущее развитие всего мирового танкостроения. Теперь уже Запад и весь мир копировали наши танки. И сделали это «сталинские спецы», пришедшие на смену гениальным Тухачевским, что довели Красную армию до полной технической отсталости и неготовности вести современную войну. И этим «сталинским спецам» пришлось в кратчайшие сроки, в год-полтора-два, создавать оружие Победы. Создавать иной раз практически с нуля.
Обратимся к некоторым сказкам и мифам, связанным с оружием Победы. И посмотрим, насколько они безобидны и что скрывают подчас. Какая и между кем шла борьба при создании некоторых, сегодня всемирно известных образцов оружия. Начнем с истории создания Т-34, уже достаточно показанной в разных книгах, но мы представим с учетом именно реальной борьбы различных группировок. И шедшей в те годы смертельной борьбы за власть в СССР сторонников и противников Сталина.


Т-34
В советское время появилась сказка о том, что в 1939 году комсомольцы-конструкторы М.И. Кошкина, получив заказ от Наркомата обороны на изготовление «среднего» колесно-гусеничного танка с противоснарядной броней и пушкой 45 мм, умудрились тайно, полулегально изготовить еще и гусеничный вариант подобной машины, но с более толстой броней и пушкой 76 мм — Т-34.
На самом же деле еще в начале сентября 1938 года комиссия Авто Броне Танкового Управления (АБТУ) РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л. Сквирского обязала завод № 183 разработать и изготовить один вариант колесно-гусеничного танка (А-20) с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. То есть это был заказ заводу от государства в лице АБТУ РККА.
С одной стороны, этот миф о том, что Т-34 создавался полуподпольно и в более поздние сроки, запустили для того, чтобы скрыть след «дела Тухачевского» в истории Т-34, что именно при Тухачевском срывалось принятие на вооружение действительно нужных армии и стране образцов техники, что именно при Тухачевском армию довели до полной технической отсталости конкретно в танковой технике, обеляя Тухачевского и доказывая, что Тухачевского расстреляли «незаконно и зря». С другой — косвенно показали «косность и отсталость» «любимчиков» Сталина, «красных конников» Ворошилова и Буденного, которые якобы ратовали за создание именно «кавалерийских» танков типа БТ. И что именно они виноваты в том, что в РККА оказалось такое количество (около 20 тысяч) бесполезных в современной войне БТ и Т-26, не способных на равных воевать с немецкой техникой, но не оказалось действительно нужных танков типа Т-34 и КВ. А заодно пнули и Сталина, что «мешал» развитию РККА, слушая своих «любимчиков», а не «великих стратегов» Тухачевских. Показывая, что все в СССР делалось не по «воле партии и ее вождя Сталина», а само по себе, «вопреки тирану»... Хорошо хоть не додумались пока Тухачевского назвать «отцом и сторонником» танков типа Т-34.
В книгах М. Барятинского «Т-34. Лучший танк второй мировой» и «Т-34 в бою» говорится, что в 1937 году Харьковскому паровозостроительному заводу, где с января 37-го главным конструктором одного из трех танковых КБ (КБ-190) был М.И. Кошкин, была поставлена задача разрабатывать модификации все того же БТ-7 — танка легкого и колесно-гусеничного, сделанного по лицензии с американского «Кристи», танка абсолютно тупикового, не имеющего перспектив ни в увеличении толщины брони, ни в увеличении калибра пушки. Кошкин стал упираться и эту работу сорвал, доказывая, что необходимо разрабатывать более мощный и в то же время простой в изготовлении и эксплуатации средний танк на гусеничном ходу Необходимо было создать для Красной армии танк принципиально новый, а не пытаться бесконечно модернизировать все те же легкие БТ, пытаясь сделать из них «средний». Тем более что БТ показал себя в Испании как танк, совершенно не способный противостоять противотанковым пушкам Германии с калибром всего 37 мм. И как показали бои в июне 1941 года, броня БТ вообще пробивалась чуть ли не крупнокалиберными пулеметами немцев.
Как ни «странно», но Кошкина за «саботаж» и срыв госзаказа не посадили и не расстреляли в том «самом страшном» 37-м. Также Кошкин «сорвал» работу по разработке модификации легкого танка БТ — БТ-ИС, которую проводила на этом же заводе группа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А.Я. Дика, прикомандированного к КБ Кошкина на ХПЗ. Видимо, у Кошкина нашлись грамотные «покровители» в наркомате среднего машиностроения? Или он изначально действовал по заказу сверху? Похоже, шла подковерная борьба между сторонниками вечной модернизации легкого БТ (а по сути, топтание на месте и пустая трата «народных» государственных средств) и сторонниками принципиально нового (прорывного) танка среднего класса, отличавшегося от монстров с тремя башнями, типа «среднего» Т-28, имевшего противоснарядную броню, но сложного при производстве и в эксплуатации, и к тому же этих «средних» танков было в РККА всего около 500. Кроме них в СССР был еще один уродец с таким же бронированием — Т-35, и всего 56 машин на всю страну.
В итоге в сентябре 1937-го Харьковскому паровозному заводу было предложено изготовить к 1939 году образцы все того же, колесно-гусеничного типа, танка БТ-20 (А-20), с «усиленной», по сравнению с БТ-7, броней на 3-5 мм и тяжелее на тонну. (Отличался этот танк, как и БТ-ИС, от БТ-7 только внешним видом корпуса, имел наклонные листы лобовой и бортовой брони, был уже похож «издалека» на будущую тридцатьчетверку но движитель оставался все тот же — колесно-гусеничный.)
Для этого на ХПЗ сформировали отдельное усиленное ОКБ во главе с А.Я. Диком, подчиненное непосредственно главному инженеру завода, в которое для работы прикомандировали 40 с лишним военных слушателей-дипломников из ВАММ и АБТУ и привлекли конструкторов завода во главе с А.Л. Морозовым. Кошкина в этом ОКБ не было (сам отказался работать с колесно-гусеничной машиной или его отстранили?).
Дальше история темная. После того как в ноябре 37-го это ОКБ прекратило свое существование и по заводу прошла волна арестов «саботажников и вредителей» вплоть до директора завода И.П. Бондаренко, главного инженера, главного металлурга, начальника дизельного отдела и прочих специалистов, М.И. Кошкин уже с новым руководством завода организовывает новое КБ. Практически с тем же составом конструкторов. (Хорошо бы полистать те уголовные дела. Но в результате такой странной чистки от «врагов народа» завода, получившего госзаказ на новый танк, работы по техническому проекту этого БТ-20 были сорваны на полтора месяца. А может, на заводе просто убирали всех тех, кто препятствовал разработке новой машины Кошкина? Возможно, что НКВД оказалось инструментом конкурентной борьбы разных групп конструкторов в борьбе за госзаказ. Но есть и другой вопрос: какие на самом деле цели преследовали эти группы? Сегодня мы знаем точно одно — победивший в этой борьбе Кошкин и его команда дали армии лучший танк в мире — Т-34. А вот то, что предлагалось конкурентами, было топтанием на месте, а значит, отставание в дальнейшем от той же Германии в будущей войне.)
Проект все же утвердили в АБТУ и 30 марта 1938 года рассмотрели на заседании Комитета обороны, в протоколе которого записали: «Предложение т. Павлова (начальника АБТУ в это время и командующего ЗапОВО в июне 1941 года) о создании заводам № 183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия...» Однако 13 мая 1938 года Павлов утвердил уточненные ТТХ все того же колесно-гусеничного БТ-20 (А-20), правда, с утолщенной броней и с увеличенными углами наклона корпуса и башни. Масса танка доросла до 16,5 т, и он, наконец, стал «средним», при калибре орудия в 45 мм.
Но Кошкин, похоже, не переставал биться за гусеничный вариант среднего танка все это время. И в августе 1938 года Комитет обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения», где было сказано, что к июлю 1939 года необходимо разработать образцы танков, у которых пушка, броня и подвижность должны полностью отвечать условиям будущей войны. И вот тогда-то, в сентябре 1938 года, ХПЗ и получил официальное задание на разработку двух новых образцов: колесно-гусеничного А-20 с 45 мм пушкой и гусеничный вариант А-20Г с орудием 76 мм. Лобовая броня у этих машин была все еще 20 мм.
Таким образом, Т-34 (точнее, его прототип А-20Г) вовсе не строился «подпольно», а был заказан вполне официально. Другое дело, что заказ на прототип, А-20Г, был Кошкиным, видимо через его «сторонников» в наркомате, буквально выбит через Комитет обороны и «навязан» АБТУ и Д.Г. Павлову, который в итоге уже за июнь 41-го был расстрелян.
В начале 1939 года все три заводских танковых КБ были слиты в одно, и главным конструктором стал М.И. Кошкин. И уже через три (!) месяца, к маю 1939 года, первые образцы двух опытных танков были готовы. К 23 августа 1939 года танки прошли заводские и полигонные испытания. А-20Г назвали А-32, но бортовая броня его была уже 30 мм (при проектной лобовой 20 мм) — и вот это и была та самая самодеятельность команды Кошкина. Также А-32 отличался от А-20 более широкой гусеницей, более широким корпусом — на 15 см, имел на один опорный каток больше и, значит, имел более плавный ход и запас по весу. При этом за счет отсутствия на танке механизмов и приводов для движения на колесах, располагавшихся вдоль бортов, вес А-32 отличался от веса А-20 всего на тонну.
А-32 прошел положенный испытательный пробег на гусеницах в 3121 км, А-20 — в 2931 км (плюс еще 1308 км на колесах). Но в А-32, а потом и в Т-34 первых серий, оказался существенный порок — на него была поставлена практически точно такая же башня, что и на А-20, но вмонтирована пушка 76 мм вместо 45 мм. Что привело к тесноте в башне, от которой смогли избавиться только в 1942 году, поставив на Т-34 более просторную башню-«гайку». Об этой «тесноте» потом с таким умилением говорили «разоблачители» всех мастей...
23 сентября 1939 года эти образцы были показаны уже на полигоне в Кубинке. Присутствовали К.Е. Ворошилов — нарком обороны, Жданов, Микоян, Вознесенский, Д.Г. Павлов — начальник АБТУ и конструкторы танков. Тогда же представлялись и испытывались новые KB, CMK, Т-100 и модернизированные БТ-7М, Т-26. По результатам испытаний и в связи с тем, что А-32 имел приличный запас по весу и уже борта толщиной 30 мм, было предложено увеличить лобовую броню А-32 до 45 мм. На заводе спешно стали собирать новые, с усиленной броней Т-32. гусеница и корпус этих машин стали еще шире. И 19 декабря 1939 года уже вышло постановление КО при СНК СССР № 44Зсс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году», в котором и появилась ставшая знаменитой буквица — Т-34.
В январе — феврале 1940 года были собраны первые две машины Т-34 и сразу начаты заводские испытания (у одной люк выступающей вперед рубки механика был над головой, а у другой — в лобовом листе перед механиком). И уже на 17 марта (!) был назначен их правительственный показ в Кремле Сталину. Однако из-за частых поломок новых дизельных двигателей танки не успевали накрутить положенные 3000 км пробега.
Таким образом, менее чем за полтора года (!!!), с сентября 1938 по февраль 1940 года, М. Кошкин, практически с нуля, смог сделать новый танк и представить его Сталину.
Потом была история с перегоном этих гусеничных образцов в Москву своим ходом в марте 1940 года, с поломками и ремонтом в пути одного из танков. Но утром 17 марта танки стояли на Ивановской площади в Кремле. К ним подошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Калинин, Берия и др. Начальник АБТУ Д.Г. Павлов представил машины Сталину. После показательных пробежек по брусчатке танки остановились на прежнем месте. Танки вождю понравились, и он дал команду запускать Т-34 в серию и оказать необходимую помощь заводу по устранению имеющихся у танков недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны по вооружению Г.И. Кулик и начальник АБТУ Д.Г. Павлов. При этом Павлов, реально пытавшийся сорвать принятие Т-34 на вооружение, смело говорил Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».
После показа Сталину танки обстреляли на полигоне из 45-мм пушки (основного калибра противотанковой артиллерии тех лет всех стран Европы) со 100 метров, и «манекен остался цел», броня выдержала, и двигатель не заглох. Это было в 20-х числах марта 1940 года. А уже 31-го марта было совещание у наркома Ворошилова с Куликом, Павловым, Лихачевым (наркомом среднего машиностроения), Кошкиным, где и был подписан протокол о постановке Т-34 (с люком в лобовом листе перед механиком-водителем) в серию в Харькове и на СТЗ, на изготовление сразу 600 штук (в РККА в эти годы на вооружении было 503 «средних» Т-28 и 56 «тяжелых» Т-35) Т-34 в этом же 1940 году. Недостатки было решено устранять в ходе производства.
Но осенью 1940-го в Кубинке испытали закупленные в Германии два T-III. И хотя после сравнительных испытаний по вооружению (37 мм против 76 мм у Т-34) и бронезащите Т-34 превосходил немецкий танк, но по комфорту, шуму двигателя, плавности хода и даже скорости по гравийке — УСТУПИЛ!
ГАБТУ Д.Г. Павлова представило отчет о сравнительных испытаниях замнаркому по вооружению маршалу Г.И. Кулику. Тот отчет утвердил и... приостановил производство и приемку Т-34 до устранения всех недостатков (какие честные и принципиальные были у нас генералы тогда!). Вмешался нарком обороны К.Е. Ворошилов (тот самый «туповатый конник»): «Машины продолжать делать, сдавать в армию. Заводской пробег ограничить до 1000 км,..»
При этом все знали, что война будет не сегодня завтра. Месяцы выкраивали. Павлов входил в военный совет страны и знал, что война с Германией не за горами, но был слишком «принципиальным офицером». Может за эту «смелость и принципиальность» Сталин позже и согласился с назначением Героя Советского Союза Д.Г. Павлова на «главный» округ — ЗапОВО? А вот то, как Павлов смело и принципиально накомандовал в этом округе, сдав Минск на пятый день войны, стало уже фактом истории. При этом сам Павлов был профессиональным танкистом, воевал на танках в Испании, получил Героя Советского Союза за ту войну. О его предложении создать гусеничный танк с противоснарядным бронированием с установкой на нем 76-мм пушки (калибр пушек тяжелых танков тех лет!) даже записали в протоколе заседания КО при СНК СССР в марте 1938 года. То есть, Павлов лучше других должен был понимать, что за танк перед ним. И именно этот человек делал все от него зависящее, чтобы сорвать приемку этого танка на вооружение. На пару с таким же «честным» (а точнее, упертым, что, видимо, и использовалось «врагами народа») замнаркома обороны маршалом Куликом, который расстрелян был позже, в 1950 году.
Но на самом деле М.И. Кошкин не является «отцом» Т-34. Скорее он его «отчим». Свою деятельность конструктора танков Кошкин начинал на Кировском заводе, в КБ средних и тяжелых танков. Там он работал над «средними» танками Т-28, Т-29 с «противоснарядной» (лоб — 30 мм, борта — 20 мм) броней. Т-29 уже отличался от Т-28 типом шасси, катками и экспериментальной торсионной подвеской вместо пружинной. Потом этот тип подвески (торсионы) применялся на тяжелых танках KB, ИС, и тип катков с экспериментального Т-29 Кошкин и использовал на Т-34. Затем Кошкина переводят в Харьков, в КБ легких танков, и, видимо, с перспективой начала работ по конструированию именно «средних», но на базе легкого БТ.
Ему пришлось, выполняя заказ армии, делая легкий колесно-гусеничный танк БТ-20 (А-20), добиться того, чтобы хотя бы на его базе сделать гусеничный вариант этой машины — А-20Г, средний танк, и довести ее до того самого Т-34. Рожденный из чертежей легкого танка, Т-34 имел проблемы с «теснотой» в танке (башня легкого А-20 под 45-мм орудие и Т-34 первых серий — практически одинаковые) и прочие недостатки. Также от легкого БТ Кошкину достались и шасси (на некоторые Т-34 даже ставили катки от танка БТ, хотя они были уже необходимых расчетных), и пружинная подвеска.
Практически параллельно с «созданием и модернизацией» Т-34 Кошкин проектировал и другой, уже «свой» средний танк Т-34М, имевший другие катки шасси, аналогичные каткам от тяжелых KB, с торсионной подвеской, а не пружинной (пример универсализации танкового производства, что потом вовсю применяли немцы в производстве своих танков во время войны), более просторную шестигранную башню с командирской башенкой (похожую в 1942 году поставили на Т-34).
Этот танк даже утвердил Комитет обороны в январе 1941 года. В мае 41-го уже изготовили на Мариупольском металлургическом заводе полсотни этих башен-«гаек», первые бронекорпуса, катки, торсионную подвеску (на Т-34 так и осталась подвеска от БТ). Но двигатель для него так и не сделали. А начавшаяся война поставила крест на этой модели. Хоть Кошкинское КБ и занималось интенсивной разработкой нового, «родного» танка Т-34М, более совершенного, но начавшаяся война потребовала наращивания уже поставленных на конвейер машин, тех, какие есть. А потом всю войну шла постоянная переделка и улучшение Т-34. Ее модернизацией занимались на каждом заводе, где собирали Т-34, постоянно добиваясь снижения себестоимости танка. Но все равно упор делался прежде всего на наращивание количества выпускаемых танков и бросание их в бой, особенно осенью—зимой 41-го. Комфортом занялись позже[7].
Читаем дальше книгу М. Барятинского о Т-34.
В 1942 году кошкинцы пытались опять предложить армии новый средний танк на замену Т-34 (имевшего массу недостатков), Т-43, с шасси уже аналогичным шасси Т-34, но другим корпусом и более крупной башней, с перспективой установки орудия более крупного калибра. Но Сталин запретил работы над этим танком, дав команду все силы направить на улучшение уже существующего Т-34.
Барятинский удивлен таким решением. Мол, если бы ставший после Кошкина главным конструктором А.А. Морозов назвал новый танк «Иосиф Сталин», как Котин с Духовым, создавшие новый танк ИС на смену KB, то Сталин наверняка дал бы разрешение на производство Т-43 (как будто Сталин был красной девицей, млеющей от подобной лести). При этом Барятинский сам же приводит результаты проведенных испытаний и заключения комиссий по среднему Т-43 все с той же 76-мм пушкой, и вариантов среднего Т-34 с более толстой броней и 76-мм пушкой большей длины. Все равно выходило, что при встрече с тяжелыми «Пантерами» и «Тиграми», появившимися уже в том же 1942 году, замена Т-34 на Т-43 ничего не давала.
Для борьбы с немецким «зверинцем» на равных необходим был совершенно новый, тяжелый танк аналогичного класса и желательно с более мощным орудием. А на уже существующую и отработанную Т-34 проще и дешевле было поставить новую башню от Т-43 с 85-мм пушкой для борьбы с основным танком Pz-IV и прочей бронетехникой. Поэтому Сталин и согласился заменить тяжелые KB на аналогичные им, но более мощные ИСы, но не разрешил менять средние Т-34 с 76-мм пушкой на новые средние же Т-43 с такой же пушкой, так как это ничего не давало в принципе, но приводило к ненужным затратам.
По этому пути как раз пришлось пойти немцам. Они тратили время и средства на разработку совершенно новых «супертанков» (против чего Гитлер решительно высказывался перед войной и на что пошел уже в ходе войны), не имея возможности бесконечно модернизировать свои уже существующие Pz-III, Pz-IV.
А история с применением «универсальных» катков для танков, продолжилась, но только после войны. После Т-34 были Т-44, Т-54, Т-55, имевшие один тип однорядного катка. На Урале конструкторские бюро тяжелых танков с двухрядными катками создавали Т-62. КБ в Харькове, куда после войны вернулись кошкинцы во главе с Морозовым, создали Т-64 также с двумя рядами катков, как хотели еще в 1941 году на Т-34М.
Так что история с Т-34 — это как раз пример дальновидности ее создателей, заложивших огромный задел для будущих модернизаций без существенных затрат (в ходе войны затраты на Т-34 только снижались) на основной базе танка. А также пример мудрости и экономического расчета главы страны, выбирающего между хорошим и лучшим (что иногда враг хорошему) и не дававшего конструкторам «отвлекаться» на перспективные, но разорительные в тот момент для страны образцы.
Вот об этом и говорил Сталин конструктору А.А. Морозову: «Вы создали неплохую машину (Т-43). Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличивать выпуск. Пока завод и КБ не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки». Потом, мол, сделаете свой замечательный танк. А сейчас фронту нужен Т-34.

Подобные решения принимались и после войны, с копированием очередной американской «летающей крепости» В-29. Когда Туполев заявил, что у него готов проект своего двухкилевого бомбардировщика большой дальности, «семинарист-недоучка» приказал просто скопировать уже летающий В-29. Это давало выигрыш во времени в гонке на выживание с Америкой. А уж потом как-нибудь разберемся с «авторскими правами» и своими новыми самолетами. Так достаточно быстро появились сотни ТУ-4, а конструкторы Туполева занялись проектированием уже реактивных машин. Или история о том, как Королев на приеме у Сталина пытался помечтать о полетах на Марс. Но «недалекий Вождь» не оценил мечты Великого Конструктора и запретил ему даже думать о космонавтике и космических кораблях!
Когда разные авторы пытаются на таких примерах показать, мягко говоря, «недальновидность» тирана, душившего «полет мысли» наших конструкторов новой техники (танков, самолетов, ракет), то не мешало бы им параллельно давать комментарии о том, в каком экономическом состоянии находилась в этот момент страна. И что было бы со страной, если бы вместо работы с ракетой под «бомбу» Королев возился бы с полетом на Марс. Дали бы американцы нашим конструкторам время на этот «полет мысли»?
ЗИС-2, ЗИС-3
За месяц до начала войны — в мае 1941 года согласно решению Наркомата обороны начали спешно формироваться 10 артиллерийских противотанковых бригад резерва Главного командования. Недалеко от Луцка, где находился штаб 5-й армии, в лесу начала свое формирование 1-я артиллерийская противотанковая бригада. Ее командиром был назначен полковник КС. Москаленко (будущий маршал). В короткое время он сумел принять вооружение для бригады и обучить артиллеристов — истребителей танков. Времени у него было недостаточно, но к 22 июня бригада уже была в боевой готовности, о чем свидетельствует первый же бой, в который она вступила. Расчеты этой бригады, укомплектованные 45-мм противотанковыми пушками, 25 июня 41 года уничтожали до 15 танков на орудие, прежде чем погибали сами (статья «Панфиленок — имя героическое» на сайте «Великая оболганная война» http://liewar.ru/).
А теперь немного о 57-мм противотанковой пушке ЗИС-2 и еще о танке Т-34. Оружие должно быть недорогим, технологичным, простым в изготовлении и эксплуатации. По возможности универсальным и не уступать образцам противника при меньшей стоимости. К примеру, немцы производили одну «Пантеру» с кучей прибамбасов — подводное вождение, ночные прицелы, пытались улучшить кучность стрельбы с ходу за счет использования опорных катков шахматного расположения, обеспечивающих плавность хода, пытались создать стабилизатор для стрельбы с ходу и прочие дорогостоящие, но мало нужные на войне вещи. А наши за это же время и деньги производили пять штук Т-34 на самодельных конвейерах из вагонных тележек И кому реально оказались нужны на Курской дуге ночные прицелы и приспособления для подводного вождения, если русские половину этих «Пантер» пожгли ПТАБами, 1,5-килограммовыми бомбами, с воздуха.
Кстати, с этими «Пантерами» в истории войны и, в частности, Курской битвы произошла «темная» история. В показываемых по TV документальных фильмах к годовщине Курской битвы рассказывается со слов немецких историков, которые повторяют и наши историки, что «Пантеры» использовались только на «южном» фасе Курской дуги и всего около 200 штук («Тигров» было около 150, а «Фердинандов» под Курском всего 90). Насчет «Тигров» и «Фердинандов» цифры вполне реальные. Их примерно столько и изготовили к началу «Цитадели». Но вот «Пантер» было произведено несколько больше двухсот. По вопросу о количестве и применении этих самых «Пантер» лучше всех провел исследование и изложил его результаты в своих книгах и статьях Ю.И. Мухин.
Общеизвестен факт о том, что начало сражения под Курском, которому Гитлер придавал решающее значение, считал его переломным и от которого, по его же словам, зависело «все», фюрер переносил несколько раз, с мая по июль. По замыслу Гитлера, разгромив выступающую в сторону немецкой обороны крупную группировку русских, можно было не только нанести большой урон Красной Армии, но и, «вырезав» огромный кусок русского фронта, открыть себе дорогу для нового наступления на Москву. Эта битва должна была стать чем-то вроде решающего «рыцарского поединка» в войне. После этого сражения либо русская армия, либо немецкая получит стратегическую инициативу и будет только побеждать. Уже в наших киноэпопеях показывают, что Гитлер переносил сроки наступления прежде всего потому, что якобы броня «Тигров» не была достаточно толстой для снарядов Т-34 (при этом в кино показывают, что обстрел «Тигра» ведется из Т-34 выпуска 1944 года с пушкой в 85 мм). Но на самом деле перенос несколько раз немецкого наступления под Курском происходил прежде всего из-за того, что германская промышленность просто не успевала изготовить необходимое количество тяжелых танков, которые должны были, как бронебойный сердечник у снаряда, пробить русскую оборону, открыв дорогу остальным войскам. А «увеличение» толщины лобовой брони «Тигров» в это же время уже происходило, так сказать, попутно, за счет навешивания запасных траков гусениц. В итоге, из-за этих переносов наступления к июлю 1943 года тех же «Пантер» (тип D) было изготовлено 422, и они должны были сыграть даже более важную роль, чем те же «Тигры», которых было произведено всего около 200.
В самой «Цитадели» приняло участие всего только 144 «Тигра». Официально подтверждается, что «Пантер» только на орловском направлении применили 200 штук Куда подевались остальные почти 200 «Пантер», никто из историков, что немецких, что наших, ясного ответа не дает. Получается, что Гитлер именно из-за нехватки этих самых «Пантер» два месяца переносил сроки наступления под Курском, а когда получил необходимое количество тяжелых танков, вдруг половину «Пантер» разбросал по другим, «второстепенным» фронтам, да оставил в Европе? Но высадка «союзных» войск на этот год во Франции не планировалась. Высадка на Сицилии также не требовала такого количества тяжелых «Пантер». Для встречи английских войск вполне хватило бы и тех же средних Т-III и T-IV...
И роль тяжелых немецких танков в Курской битве сегодня преподносится интересно. Всего полторы сотни «Тигров» выставляются как основные танки сражения. Но даже 200 «Пантер» на южном фасе Дуги вроде как в бою и не участвовали (хотя именно на южном участке немцы практически пробили оборону наших войск, и пришлось под Прохоровкой бросать в лоб на немецкие танки наши).
То немцы рассказывают о том, что из-за отказа компасов (из-за залежей железной руды в Курской магнитной аномалии) два танковых подразделения, заблудившись в степи, всю ночь, до зари расстреливали друг друга, то странные «возгорания двигателей» у «Пантер», которых совершенно не было у «Тигров» (при однотипных двигателях и карбюраторах, — см. М. Барятинский «Тигр», «Пантера»), сорвали немцам всю обедню. А наши повторяют эти душещипательные байки. Но тот же Мухин приводит в своей статье на эту тему фотографии подбитых «Пантер» на северном фасе дуги, взятые из мемуаров наших генералов. И насчет «пожароопасности» немецких(!) двигателей приложил от души.
Мухин доходчиво объяснил, зачем после войны врали немецкие, уже по просьбе, на деньги и под диктовку американцев, историки. А хитрость «списания» потерь танков от мифических «возгораний» двигателей понадобилась и немцам, и после войны и американцам только для того, чтобы не сообщать, что эти танки были выведены из строя советской авиацией, и именно теми самыми 1,5-килограммовыми авиабомбами, что сыпались на немцев тысячами, и даже с «кукурузников» У-2. Для чего это понадобилось немцам, вроде понятно. Почитаешь «мемуары» их авиа- и танковых асов, и понять невозможно, кто ж и как их всех победил. Но американцам эта брехня была нужна в их собственных пропагандистских целях — занизить боевые возможности нашей авиации и успокоить своих солдат и особенно летчиков, которые вскоре после войны должны были воевать против СССР...
Оружие должно использоваться рационально, в нужном месте, в нужное время и в нужном количестве. Болезнь артиллерии — слишком много калибров, систем. Идеал — иметь одно универсальное орудие на все случаи жизни. Или хотя бы всего несколько образцов. Но при этом можно легко дойти до такой универсализации, когда пытаются полевую пушку использовать еще и как зенитную. По замыслу гениальных полководцев времен Тухачевского эта пушка должна была и по танкам бить, и по пехоте, и по самолетам. Вот только война «выбрала» не ее, а «простенькую» и относительно легкую по весу ЗИС-3.
Для тех же танков времен войны выстрел должен был быть унитарным (снаряд и гильза жестко скреплены) для быстрого заряжания танкового орудия. Калибры свыше 100 мм идут раздельно-гильзового заряжания. На 1941 год «новый» калибр в 107 мм (хоть и унитарный) для полевых и зенитных пушек и для тяжелых танков, который собирался протолкнуть зам. наркома обороны и начальник Главного артиллерийского управления маршал Г.И. Кулик, не просто перебор (целей таких не было), а экономическая глупость перед надвигающейся войной.
Здорово, конечно, представить современные Т-80 против 20-тонных Pz-III и прочих LT-35 (38) — калибр 125 мм и автоматы заряжания у Т-80 позволят в считанные минуты разнести в щепки танковый полк немецких танков образца 41-го года одним взводом этих машин. Но сколько будут стоить эти танки и стоит ли лупить из таких «пушек по воробьям»? На флоте(!), кстати, есть калибр и в 130 мм унитарного заряжания. Но на корабле можно разместить механизмы заряжания, место есть. У полевой же артиллерии выстрелы делятся на унитарные (до 100 мм включительно) и раздельно-гильзовые (от 100 мм и выше). И это зависит всего лишь от веса выстрела для пушки. Попробуй потягать в бою цельный выстрел хотя бы в 100 мм. А теперь представьте, какой размер должен быть у башни танка, чтобы заряжающий мог «легко и просто» управляться со 100 мм выстрелом длиной больше метра. Такой калибр был у наших самоходок на базе Т-34 СУ-100. Достаточно просторная рубка СУ-100 уже позволяла «вертеть» в руках метровый 100 мм выстрел.
Уж на что у немцев была тяга к «супертанкам», и то оснастили свои обычные «Тигры» и «Королевские тигры» пушкой калибра всего лишь 88 мм. Свою самоходку «Ягдпантера» на базе Pz-V («Пантера») оснащали тем же калибром 88 мм (правда, самоходку на базе «Королевского Тигра», «Ягдтигр», оснастили 128-мм орудием, но это был уже инженерный бред — немцы еще и 150(!) тонный танк «Маус» соорудили, 2 шт. со 128-мм пушками для защиты рейхсканцелярии).
В конце концов проблему оснащения тяжелого танка KB большим калибром (свыше 100 мм) решили, установив на КВ-2 гаубицу в 152 мм с раздельно-гильзовым заряжанием. Башня этого КВ-2 была высотой больше метра, масса танка увеличилась на несколько тонн. Использовали эти танки только для разрушения ДОТов и тому подобного. А вот для борьбы с бронетехникой не очень. Изготовили их на основе опыта Финской войны, в небольшом количестве. Но в дальнейшем этот опыт применили при изготовлении САУ на базе KB, создав те самые «зверобои» СУ-122 и СУ-152. У танка ИС-2 с пушкой в 122 мм была очень широкая башня, и то решили оснастить орудием крупного калибра, но с раздельно-гильзовым заряжанием. После войны калибр пушки «основного» советского танка Т-54, Т-55, разрабатывавшегося на базе Т44 (калибр 85 мм), в 1946 году также довели до 100 мм, и скорострельность пушки составляла 6-7 выстрелов в минуту. В конце 1950-х все в том же кошкинском КБ завода № 183, оставшегося на Урале, появился Т-62 с гладкоствольной пушкой в 115 мм под унитарный выстрел и со скорострельностью всего 4 выстрела в минуту. А в начале 1960-х в Харькове в КБ А.А. Морозова был разработан Т-64 с пушкой в 125 мм раздельно-гильзового заряжания, с автоматом заряжания и без заряжающего в экипаже из трех человек Скорострельность этой пушки была уже до 8 выстрелов в минуту.
С проблемой раздельно-гильзового заряжания как раз и столкнулись, когда на ИС-2 поставили 122 мм вместо 85 мм на ИС-1, и в дуэльном бою с немецким «зверинцем» они стали проигрывать в скорости заряжания. Но в принятии образца на вооружение всегда идет борьба плюсов и минусов, играет важную роль военная целесообразность. Да еще приходится учитывать кучу факторов — от экономических до политических. Так что «дурость генералов», принимающих образец на вооружение, не всегда играет главную роль. Особенно не играла в те годы. И как раз после 1937 года этой дурости было не так и много. Ведь практически каждый образец танка или самолета принимал и осматривал лично Сталин. Вспомните, как Сталин, лежа на полу, опробовал приспособление для защиты пехотинца — защитный щиток. Или как, осматривая макет трехбашенного танка СМК (С.М. Киров), снял заднюю башню и спросил: «Сколько тонн я снял?» После этого танк испытывали в Финскую в двухбашенном варианте, а в перспективе вообще оставили одну башню, укоротили шасси танка на пару опорных катков, и остался тот самый KB, который создавался параллельно в КБ в Ленинграде на Кировском заводе.
В начале 1941 года от разведки поступила информация о том, что в Германии якобы спешно разрабатывают тяжелые танки с броней свыше 60 мм и пушками большого калибра. То ли это была «деза» от Абвера с целью раскрутить русских на ненужные траты, то ли наши агенты доложили о трофейных тяжелых французских танках В-1 с броней в 60 мм, которые немцы могли использовать для нападения на СССР, но Сталин поднял вопрос о возможности установки на тяжелые танки пушку калибра в 107 мм весной 1941 года. В КБ Ж.Я. Котина стали разрабатывать новые КВ-3, КВ-4, КВ-5 под 107-мм пушку ЗИС-6 конструктора Грабина под унитарный выстрел. Сам Грабин в своих мемуарах написал, что успели изготовить 600 таких орудий, но танк под нее так и не был создан. Правда, в отчете за 1 год завода № 92, где работал Грабин, в отчете, в котором сам конструктор и расписался, стоит цифра в 5 готовых 107-мм пушек ЗИС-6, пущенных на переплавку из-за отсутствия танков под них.
С началом войны работы по новым образцам были свернуты в пользу производства уже поставленных на конвейер КВ-1, так же как было принято решение прекратить работы по Т-34М летом 1941 года. Кто знает, может быть, если бы еще при проектировании KB Котин и Духов разместили на этом танке пушку не в 76 мм, а побольше... Впрочем, в 1943 году эти конструкторы, помня «пожелание Вождя» о большем калибре для тяжелого танка, «рискнули» и установили на свой новый ИС-1 с пушкой в 85 мм пушку в 122 мм в увеличенной башне, создав ИС-2. Так что «военная целесообразность» при Сталине, наркоме обороны, и даже ориентировочно с 1938 года была очень высокой.
К примеру, в 1936 году Тухачевский (в 1934 г. заместитель наркома обороны по вооружению, а с 1936 г. 1-й зам. наркома обороны и начальник управления боевой подготовки!) закрыл КБ Шавырина, конструктора минометов. После ареста Тухачевского в 1937 году это КБ восстановили, и в 1939 году минометы Шавырина успешно применили на Халхин-Голе. При Тухачевском же, еще в 1927 году приняли на вооружение РПД — ручной пулемет Дегтярева с диском на 47 винтовочных патронов. Но только 300 шт. заказали и только для высшего офицерского состава (на охоту наверное, ходить?).
С 1933 года немцы заказали для вермахта те танки и самолеты, что в разных модификациях довоевали до конца войны. В это же время Тухачевский «заказал» те танки и самолеты, что сгинули уже в 1941-м. Дошли и долетели до Берлина те образцы, что принимались после 1937 года. Заказано Тухачевским и было изготовлено около 10 000 танкеток с двумя членами экипажа и 1 пулеметом. Тоже, наверное, на рыбалку ездить генералам? После того как еще по заказам Тухачевского напринимали на вооружение (и изготовили к 1943 году) 40 с лишним тысяч легких танков и танкеток (БТ около 8000 шт. и свыше 10 000 Т-26) с броней не более 20 мм, да странные Т-28 и Т-35 (всего 600 и 56 шт.) с броней в 30 мм, в принятии решений участвовал сам Сталин. Однако и с легкими танками не все так просто. На тот момент во всех армиях мира стояли на вооружении в основном легкие танки и танкетки. Для любой страны это и дешевле и много, особенно для СССР тех лет. Другое дело, что «гениальный» Тухачевский как раз и не предлагал, и не заказывал для РККА танки с ТТХ среднего танка с противоснарядной броней. Только легкие. Или предлагал строить «бронетракторы», не тратя время и средства на «специальные танки».
Тухачевский был сторонником многобашенных «средних» танков, уничтожающих пулеметами и пушками остатки пехоты противника на позициях, по которым прошелся артиллерийский огневой вал. А он ведь занимал должность замнаркома по вооружению. Немецкие же генералы заказали для вермахта именно такие танки, которые довоевали, пусть и в модификациях, до мая 1945-го. И при этом эти генералы не были ни «гениальными», ни «великими» полководцами. Просто служили своей родине, Германии, как положено, а не играли в «заговорщиков».
В некоторых книгах «сталинистов выражено сожаление, что «умным» генералам «недалекие» руководители не дали поставить на вооружение 107-мм орудие для полевой артиллерии и для танков. Но вводить в РККА за полгода до начала войны новую артсистему калибра 107 мм под боеприпасы к 107-мм пушке Первой мировой, которыми были завалены артиллерийские склады, было все же не просто глупо. Гитлер ведь не был дураком, когда запретил работы по новым образцам вооружений: «Война должна быть выиграна тем оружием, которым она начата». Чистая экономика. А в ходе войны эти старые снаряды (выстрелы) 107 мм вполне благополучно расстреляли по врагу просто сняв с хранения те самые пушки Первой мировой калибра 107 мм.
Также и с принятием на вооружение в РККА в мае 1941 года 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2, пробивавшей все типы немецких танков на любой дистанции вместе с двигателем, не все так просто. В конце концов, сорокопяток действительно хватало в 1941-м для тех немецких танков, что перешли границу (тем более что в немецкой армии вообще был калибр в 37 мм у их основной противотанковой пушки). А сняв в ноябре 1941 года полностью с производства ЗИС-2 (не забывайте также про эвакуацию заводов, что вносило свои коррективы), у тех же сорокопяток уже в январе 42-го удлинили ствол, добившись более высокой начальной скорости снаряда, дальности прямого выстрела и бронепробиваемости.
Также для борьбы с танками в 1941-м использовалась 76-мм полковая пушка с коротким стволом. Но более важно, что ЗИС-2 (точнее, ствол в 57 мм) снимали с производства не перед войной, а уже в ходе войны, в ноябре 41-го. На том же Т- 34 19 мая 1941 года проводились испытания 57-мм пушки ЗИС-4 В.Г. Грабина, созданной на основе ЗИС-2. В июле (!) 41-го этот вариант был запущен в серию на трех заводах (№ 92, № 183 и СТЗ) под названием «танк-истребитель». Однако, изготовив 42 машины, выпуск этих 57-мм пушек полностью прекратили. В конце концов, дешевле производить для борьбы с танками большее количество противотанковых пушек типа 45 мм, которые легче таскать в обороне. А на Т-34 оставить более оптимальную на тот момент пушку в 76 мм. В мае 1943-го, после появления немецкого «зверинца», вновь пытались поставить на производство эти «танки-истребители». А в июне 1943-го запустили в производство и противотанковую пушку ЗИС-2. Но пока обкатывали на полигонах и в войсках Т-34 с 57-мм пушкой ЗИС-4М, назрел вопрос о принятии на вооружение более мощного калибра как для борьбы с «Тиграми» и «Пантерами», так и для борьбы с целями, против которых танк и создается на самом деле.
Длинный ствол ЗИС-2, ЗИС-4, мощный пороховой заряд и небольшой калибр снаряда пробивали немецкие танки 1941-42 года чуть не насквозь. Подобный эффект дает и подкалиберный снаряд, когда при мощном пороховом заряде большого калибра выстрела броню пробивает небольшая болванка без ВВ (взрывчатого вещества). Поражение экипажа происходит от осколков разрушившегося от внутреннего напряжения после прохождения брони бронебойного сердечника да сколами самой брони. А вот ОФ снаряд этих 57-мм пушек оказался слабоват для борьбы с пехотой и укреплениями немцев. А для стрельбы с закрытых огневых позиций, для поддержки своей пехоты, как гаубица, или хотя бы 76-мм орудие, ЗИС-2 вообще не пригодна. Из-за слишком большой дальности прямого выстрела и неспособности вести навесную стрельбу. Вот поэтому Грабину и порекомендовали улучшить уже существующую 76-мм дивизионную пушку Ф-22, сделав ее универсальной как для борьбы с танками, так и против живой силы.
Получив такую задачу, Грабин поступил «просто» — он снял с ЗИС-2 ствол 57 мм и на его место поставил более короткий, с дульным тормозом ствол 76 мм. При этом был использован улучшенный вариант ствола от Ф-22 УСВ (переточили заготовку ствола к Ф-22 по новым чертежам), ничего не изменив в конструкции лафета и гидравлике уже прошедшей испытания пушки ЗИС-2. Родилась ЗИС-3, о которой Сталин и сказал, что эта пушка выиграла войну. А для борьбы с танками подкалиберные снаряды были и у сорокапяток, и у ЗИС-3. В условиях войны лета 1941 -го (да и в 1942-м) производить подкалиберные снаряды для уже существующих пушек, имеющих в своем боекомплекте и осколочно-фугасные снаряды, все же дешевле и проще, чем целые артсистемы узкоспециализированного действия.
«Дальней предшественницей ЗИС-3 была 76-миллиметровая пушка образца 1900 года, первая русская дивизионная артиллерийская система. За ней последовали: трехдюймовка образца 1902 года, модернизированный вариант ее (образца 1902/30 годов), затем появилась Ф-22 образца 1936 года, которую, в свою очередь, сменила Ф-22 УСВ образца 1939 года. ЗИС-3, таким образом, завершила длинный ряд отечественных дивизионных пушек калибром 76 миллиметров...» (Грабин В.Г. Оружие победы. М., 1989)[8].
После того как осенью 1942 года под Ленинградом немцы пытались провести очередное «решающее» наступление на город и заодно испытать в бою первые «Тигры», с консервации сняли несколько сот 57-мм стволов, поставили их на отработанные родные лафеты (из под ЗИС-3) и отправили на фронт.А в 1944 году принимали на вооружение уже противотанковые 85-мм Д-44 и 100-мм Т-12, так как уже и ЗИС-2 не хватало для борьбы с немецким «зверинцем». Кстати, у противотанковой пушки Т-12 с ее 100-мм унитарным выстрелом скорострельность также не превышает 6-7 выстрелов в минуту. Хотя расчет из семи человек работает не в тесной башне танка.
Вообще-то танк нужен для борьбы прежде всего с живой силой и укреплениями противника, и тут необходим более мощный ОФ снаряд. Боекомплект (б/к) Т-34 состоял из 100 выстрелов, и 75 из них были с осколочно-фугасным снарядом. Конечно, сами танкисты по ходу дела брали в танк то, что им больше пригодится. Но в любом случае не одни бронебойные снаряды. Когда «Тигр», или «Пантера», или тем более «Фердинанд» («Элефант») достает Т-34 за 1,5-2 км да с хорошей оптикой, да с комфортом и плавным ходом — это здорово. Вот только война не ведется на открытых полигонах. Случаи поражения наших танков на таком расстоянии были настолько единичны, что не влияли даже на «бои местного значения». Чаще танкисты все же жгли друг друга в упор, да из засад. И тут важнее другие качества танка, например маневренность, что зависит от массы танка. Так что до сих пор наши танки, правнуки Т-34, при всех равных характеристиках с «американцами» и «немцами» имеют меньший вес.
Даже 122-мм пушка раздельно-гильзового заряжания у ИС-2, уступая в скорострельности «тигриной», решала задачи не только борьбы с бронетехникой немцев. ИС-2 и называли — танк прорыва. А тому же «Тигру» как раз ставились узкие задачи именно по истреблению нашей бронетехники, лучше издалека, лучше из засад и обязательно под прикрытием своих средних танков. Если армия побеждает, то ей требуются танки прорыва с преобладанием в б/к ОФ снарядов. Если отступает, то нужны танки-истребители. При этом немцы делали упор на супертанки штучного производства, «Тигров» и «Пантер» наштамповали за всю войну всего около 7000, а разрекламированных и действительно мощных «Фердинандов» всего 90. Сталин же сделал упор на массовый выпуск Т-34 и ЗИС-3. У Резунов такая массовость породила бредовые мысли о том, что немцев победили числом, а не умением, как А.В. Суворов завещал. Ну и нехай болтают убогие и слабоумные о том, в чем не разбираются.
Победу в войне приносят не личные счеты танковых или авиационных асов, а организация выполнения боевой задачи. И война «сама определяет» лучшее оружие — то, которое победило[9].
В 1941 году хороший образец ЗИС-2 был заморожен в силу экономических причин, военной целесообразности (отсутствия «достойных» целей), уступив гениальной ЗИС-3. А в 1943-м уже и этой пушки (ЗИС-2) для борьбы с «Тиграми» и прочей бронетехникой с усиленной броней не хватало. Она морально устарела, толком не повоевав, хотя и была в армии до конца 1950-х годов.
Факт неиспользования хорошей пушки ЗИС-2 и снятие ее с производства в 1941-м раньше преподносили как недалекость Сталина, а сегодня есть соблазн, обвинить в подлости генералов. Но решение по таким важным вопросам как принять или снять с конвейера образец вооружения действительно принималось самим Сталиным лично, главой правительства и Верховным главнокомандующим. И принималось с учетом всех «за» и «против» текущего момента. ЗИС-2 принесли в «жертву» в 1941 году, от «бедности» в том числе. (Правды ради стоит сказать, что и «гениальная» ЗИС-3 имела конструктивные недостатки. Например, ее станины изготавливались из труб. С точки зрения прочности, они уступали коробчатым, могли согнуться при стрельбе, транспортировке и просто при большой нагрузке. Но по дешевизне и простоте изготовления в условиях военной экономики были предпочтительней. Разработанная и принятая на вооружение во время войны ей на смену 85-мм Д-44 также имела станины из труб. А у 100-мм Т-12, имевшей более мощную отдачу при выстреле, станины были уже коробчатые.)
Когда говорят, что нам в 1941 году для борьбы с немецкими танками не хватало сорокапяток и остро нужны были пушки 57 мм, ЗИС-2, то для сравнения можно посмотреть статистику потерь наших Т-34 с броней более мощной, чем у немецких Pz-III, Pz-IV образца 1941 года (45 мм у Т-34 с наклоном лобовой и бортовой брони против 50 мм только лобовой, почти вертикальной брони у немцев, у Т-III, T-IV, что практически аналогично), от огня орудий различных калибров. Так вот, основные потери были от огня 50-мм и даже 37-мм противотанковых пушек, которых немцам вполне хватало вплоть до лета 1943 года для борьбы с Т-34. Для наших KB из-за нехватки 75-мм противотанковых пушек немцы придумывали вполне оригинальные способы — типа «забраться на танк с ведром бензина, облить и поджечь». Учитывайте, что на 22 июня у немцев только треть своих собственных, немецких танков были средние, Т-III, T-IV (около 1400). Остальные — легкие. Трофейные чешские и французские также были вполне по зубам нашей противотанковой артиллерии. Так что нашей сорокапятки летом 1941 -го, а потом и модернизированной, с удлиненным стволом, вполне должно было хватить для выбивания немецких танков хоть с обычной броней, хоть с усиленной и навесной. (В конце концов, и Гитлер осознанно шел на замораживание разработок новых образцов тяжелых танков. Он знал наверняка, что серьезного сопротивления в России встретить не должен. Не готовился он к затяжной, губительной для Германии войне. Очень рассчитывал, что Красная Армия ляжет (точнее, ее положат) под германскую, так же как это происходило в Европах.)
Похожая история, как и с противотанковой пушкой ЗИС-2, произошла с мощным перехватчиком МиГ-3. Даже первый таран в воздухе в 4.15 утра 22 июня произошел именно на этом самолете. Но этим истребителем в 1941 году пришлось жертвовать, так как завод, выпускавший МиГи и двигатели, понадобился для штурмовика Ил-2. Тоже пример целесообразности в условиях «экономики войны». Да и другие модели истребителей вполне могли выполнять задачи по сопровождению своих бомбардировщиков и отражению налетов вражеской авиации. А армии нужны были Ил-2 для выбивания танков вермахта, чтобы остановить, наконец, наступление немцев. «Разоблачители» станут вопить, что надо было делать побольше своих моторов да импортные закупить, чтобы «всем хватило». А ведь не будь 10-летней сталинской индустриализации, то вообще моторов в СССР не было бы.
К 1941 году на вооружение ВВС РККА поступили несколько моделей истребителей — для разных высот ведения боя и для выполнения разных задач: легкий Як-1, «средний» ЛаГГ-3, «тяжелый» высотный перехватчик МиГ-3. Сами по себе, по своим заложенным в них возможностям эти самолеты немцам не уступали. Но из-за того что вместо дюраля наша промышленность могла предложить только дерево и перкаль, наши истребители уступали немцам в «весе», и значит, по скорости, маневренности и т. д. Но когда на ЛаГГ-3 в 1942-м поставили более мощный мотор воздушного охлаждения, то получился тот самый Ла-5, Ла-5ФН, Ла-7 — «самолет для асов».
Когда с Ил-2 сняли во время войны стрелка, и штурмовик стал «Горбатым», то историки не всегда поясняют, что сделано это было не по дурости Сталина или его любимца Ильюшина. Дело в том, что снятый с МиГа мотор был слабее проектного под двухместный Ил-2. И чтобы сохранить скорость машины и бомбовую нагрузку, пришлось снижать вес штурмовика за счет стрелка.
Немного насчет перекаленных бронебойных снарядов для сорокапяток, которые при стрельбе раскалывались от удара о броню немецких танков. Заводской брак всегда присутствует в производстве, и если какие-то партии (несколько сот или даже тысяч) этих снарядов будут выпущены с дефектом, то это не значит, что миллионы таких же снарядов должны быть бракованными — перекаленными. Для этого на военных заводах находятся военные представители от армии (военпреды) — военный ОТК, который отбирает определенный процент образцов от партии и на полигоне проводят проверку-отстрел изготовленных боеприпасов (как и любых других образцов вооружений). И только после этого снаряды должны пойти на армейские склады на хранение или в войсковые части для эксплуатации. Однако в течение нескольких лет, чуть не с 1936-го по 1939 год, изготовление бронебойных снарядов к 45-мм орудиям происходило с нарушением техпроцесса — снаряды действительно оказались перекаленными. И этих перекаленных снарядов оказалось так много, что в ходе уже начавшейся войны пришлось принимать решение о том, как «исправить» снаряды. Для снижения напряжения на снарядах стали протачивать подрезы-локализаторы, придуманные изобретателем Гартцем осенью 1941-го.
Наверняка за эти снаряды, после разбирательства, кто-то из военпредов получил по шапке. Такие вещи, как брак техники, конструкторские недостатки самолета или танка, дефект боеприпасов на фронте отслеживались, и тут же по ним принимались решения. Но также чаще бывали случаи, уже во время войны, когда, приехав на завод и увидев детей на ящиках у станков, допустивших некий брак, комиссии «дело» закрывали. Но военпреды (и их руководители), принявшие перекаленные снаряды перед войной и, возможно, посаженные тогда в ГУЛАГ, сегодня наверняка проходят уже как «невинные жертвы репрессий».


СВТ
Еще пример военной целесообразности, возможностей экономики и промышленности воюющей страны — история с автоматическими и самозарядными винтовками в РККА.
Перед войной на вооружение приняли 15-зарядные автоматические («самострельные»), с переключателем на стрельбу очередями винтовки ABC-36 (1936 год) и 10-зарядные «самозарядные» винтовки СВТ-38, 40 (1938 и 1940 годов). Были также АВТ-40 (автоматические). АВС-Зб было изготовлено около 50 тысяч штук, и они были сняты с производства как не очень надежные и слишком «дорогое удовольствие» — вооружить каждого бойца практически ручным пулеметом. Также отказались и от АВТ-40 в пользу СВТ-40. Тем более что вес самой винтовки и вес носимого запаса «пулеметных» патронов для стрельбы очередями в реальном бою становился проблемой. Не просто так даже на ручной пулемет Дегтярева (РПД) назначался второй номер расчета — для таскания запасных патронов и дисков для стрелка. Создание же укороченного, «промежуточного» патрона, уменьшившего вес боеприпасов и оружия, решило эту проблему в пользу будущих автоматов типа АКМ.
В свое время Николаю II еще в 1916 году представили образец автоматической винтовки ВТ. Федорова с патроном калибром меньше обычного пулеметного (6,5 мм) японского производства для облегчения веса оружия и носимых боеприпасов. Дело заглохло из-за сложности самого автомата Федорова и по экономическим причинам — «в империи столько патронов не напасешься». А в 1930-е годы в РККА было только два основных типа патронов, используемых в массовом стрелковом оружии, — 7,62-мм винтовочный патрон для трехлинеек (он же пулеметный патрон для «максимов» и РПД), пистолетный 7,62-мм для ТТ и пистолетов-пулеметов ППД и пистолетный 7,62-мм патрон для нагана. Своих «промежуточных» патронов еще не было, а на импортные рассчитывать вообще нельзя было. Поэтому хотя автоматы Федорова использовали даже в финской войне в 1940 году, но это были запасы еще времен Первой мировой — в СССР автоматы под японский патрон не делали.
Разумней было обеспечить стрелковые подразделения большим количеством ручных пулеметов Дегтярева, А рядовой состав подразделений непосредственного боевого столкновения разумней вооружить самозарядными винтовками на 10 патронов без стрельбы очередями. Побегайте по полю со старым еще АК-47 или АКМ. А теперь представьте, что в магазине у вас патроны большего размера, винтовка под такой патрон тоже будет больше и за спиной у вас в вещмешке запас патронов и магазинов тоже вес имеет побольше. Отдача при стрельбе из такой винтовки (что «мосинской», что СВТ) даже одиночными сама по себе сильная. А что будет с бойцом, если он даст очередь из такой винтовки в положении «стоя», или, тем более на бегу. Куда он попадет?
От мощного патрона ствол начинал перегреваться. На пулеметах это решается за счет увеличения толщины ствола, что у винтовки приведет к еще большему увеличению веса оружия. Была еще одна проблема у автоматических винтовок типа АВС-36, АВТ-40, стреляющих очередями, — слабая надежность механики из-за попавшей грязи и пыли и частое заклинивание мощного патрона в патроннике. Такая же проблема с заклиниванием была и у немцев с их автоматическими «штурмгеверами» с «промежуточным патроном» в 1942-45 годах, и при создании в СССР автомата под наш, отечественный «промежуточный патрон» (калибр 7,62 мм, но с пулей и гильзой меньшего размера, по сравнению с винтпатроном).
Была. Пока ее не решил сержант Калашников, применив принцип проворота (страгивания) гильзы в патроннике после выстрела перед ее выбрасыванием. Также Калашников увеличил зазоры между деталями механики автомата, что повысило безотказность работы при попадании той же пыли и грязи в автомат.
И еще о стрельбе очередями. Обратите внимание, как ведут прицельную стрельбу боевики, наши спецназовцы в репортажах из «горячих точек» и просто грамотные, обученные бойцы. Только короткими очередями по 2-3 выстрела, а чаще одиночными, но очень быстро. Попробуйте дать очередь из современного АК-74 с патронами 5,45 мм — посмотрим, куда вы попадете. Попробуйте из АКМ патронами в 7,62 мм — автомат в руках не всякий удержит АК-74 приняли на вооружение вместо АКМ еще и потому, что стрельба очередями из неустойчивого положения (стоя, или с колена) из АКМ была просто неэффективна из-за большого разброса пуль. А теперь представьте, что у вас в руках АВТ-40 с мощным винтовочно-пулеметным патроном (в два раза больше, чем патрон к АК-74), с мощной отдачей, вам всего 19 лет, вы весите килограмм 50 и бежите в атаку летом 1941 года с криком «ура».
Но, кстати говоря, «самозарядная» винтовка СВТ, как любое автоматическое оружие, в умелых руках легко становится автоматической. Когда, по воспоминаниям наркома боеприпасов Б. Ванникова, Сталину доложили о таком фронтовом умельце, то он распорядился «автора наградить за хорошее предложение, а за самовольную переделку оружия наказать несколькими днями ареста».
По штату в стрелковых дивизиях и у нас, и у немцев рядовой состав вооружался винтовками, а сержанты и командиры взводов пистолетами-пулеметами (ППД, ППШ). Стоимость нашей «самозарядной» винтовки равнялась стоимости того же ППД, а то и была дешевле: ABC = 1400 руб., СВТ = 880 руб., ППД = 1400 руб. Но ППШ был уже значительно дешевле — 500 руб., и поэтому именно они стали самым массовым нашим «брендом».
Немецкая армия вступала в войну с обычными винтовками «Маузер. 98К» на 5 патронов, а вот как раз наши бойцы уже получили на вооружение самозарядные СВТ с 10 патронами. Только за 1941 год в СССР изготовили около 1 млнэтих винтовок. Всего, на всю почти 5-миллионную армию, к 22 июня 1941 года, было более 1 млн штук «самозарядных» винтовок. До конца войны, когда производство этих винтовок было окончательно свернуто, их произвели около 1,5 млн. штук.
Вооружали этими винтовками в первую очередь части непосредственного боевого столкновения, пехоту Также в каждом отделении в РККА по штатам от апреля 1941 года был один РПД, так же как и у немцев — один МГ-34 в каждом отделении. Но стрелковое отделение Красной Армии имело на вооружение и самозарядные винтовки. И по штату № 04/11 от апреля 1941 года в отделении из 11 бойцов было 5 (!) самозарядных винтовок, кроме РПД.
Артиллеристам, кавалеристам и всяким поварам«тыловикам» выдавали обычные трехлинейки, карабины на их базе, танкистам — пистолеты-пулеметы ППД (ППШ). Но из-за потерь оружия в боях да на брошенных складах в приграничной полосе (где эти склады «предусмотрительно» разместили перед нападением Германии, готовясь к «лихому и победному» ответному наступлению на врага), к битве под Москвой пришлось искать замену этим винтовкам в лице переделанных учебных трехлинеек из ДОСААФ да спешном налаживании выпуска недорогих ППШ. В итоге, в 1943 году советский солдат приобрел свой классический образ: плащ-палатка, каска образца 1940 года и ППШ. Вот только огневая мощь у пистолетного патрона ППШ с дальностью поражения в сотню метров совершенно несравнима с мощью винтовочно-пулеметного патрона самозарядной винтовки СВТ с 1,5-км прицельной дальностью. Хотя в тесном окопе да в городских боях ППШ был незаменим. Иногда и как дубина (кстати, и АК рассчитан на рукопашный бой, чего не скажешь о той же М-16 США).
В книге А. Исаева «Антисуворов. 10 мифов Второй мировой» очень подробно говорится об этих сказках про отсталость РККА от немцев в стрелковом оружии. Там же приводятся воспоминания немцев о боях под Тулой, когда им показалось, что у каждого защитника города в руках ручные пулеметы. У немецких конструкторов не было лишних комплексов: они пытались скопировать нашу СВТ и произвели Г-41 (Маузер). Но, как и в случае с копированием Т-34 и 82-мм миномета, ничего путного у них не вышло, и они уже в 1942 году стали работать (и проводить войсковые испытания) над своей штурмовой винтовкой под промежуточный патрон меньшего размера и мощности, чем винтовочный. Впрочем, в условиях войны и при слабой надежности этих новых автоматов (МКb-42) заменить обычные карабины Маузер и пистолеты-пулеметы МП-38 (40), они не смогли. Правда, тот же Шпеер, министр вооружений, объяснял это нежелание Гитлера перевооружать вермахт на новые автоматы врожденной тупостью «бесноватого ефрейтора»[10].
«..."B конце 30-х годов Наркомат вооружения предложил оснастить армию автоматической винтовкой. Но Сталин выбрал самозарядную. Дескать, в бою солдат будет вести непрерывную стрельбу, расходуя слишком много патронов". Ну а патроны надо беречь. Точно как у вас! Значит, Сталин не только анекдотически не доверял военным и конструкторам оружия, но был еще и анекдотическим тупицей. Но очухайтесь хоть на минутку Борис Львович! Вы же были на фронте, потом окончили военное училище, носили офицерские погоны, т. е. считались профессионалом. И потому обязаны знать, что В.А. Дегтярев еще в 1929 году создал автомат с диском на 40 патронов. А в 1935 году улучшенный вариант этого автомата был принят на вооружение. Позднее диск стал вмещать уже 71 патрон. И модернизированный автомат Дегтярева образца 1940 года (ППД-40) был принят на вооружение. И ведь все это, как и ППШ, знаменитый автомат Г.С. Шпагина, не могло пройти мимо Сталина. Другое дело, что автоматов в начале войны было еще мало...» (Статья В. Бушина «Васильевский пук», адресованная писателю Борису Васильеву, «знаменитому» не только своими «Офицерами» и «А зори здесь тихие...», но и часто лживыми и антисоветскими высказываниями. На сайте самого В. Бушина, в июне 2005 года — http://www.v-bushin.ru/content/view/50/1).
Вот такой текст выложен для борьбы с «антисталинистами» в Интернете. Автор вполне справедливо борется с очередным «разоблачителем», но и сам, увы, не знает разницы между автоматической винтовкой под винтовочный (пулеметный) патрон и автоматом (пистолетом-пулеметом) ППД с пистолетным патроном. Не знает штатного комплектования стрелковым оружием тех лет, по которому этих самых ППД (ППШ) вполне хватало на 22 июня. Ведь не просто так снимались с производства те же трехлинейки и сорокапятки перед войной постановлениями правительства Сталина. Их хватало в РККА. Другое дело, где оказалось все это оружие к осени 1941 года. Вот уж действительно впору задать вопрос прокурору: «Почему не расстреляли начальника ГШ Г.К. Жукова и его предшественника за такое планирование и подготовку к войне, за такое бездарное использование первоклассного оружия?»
На складах ГАУ РККА перед войной хранилось около 8 млн. винтовок. По заявке из округов весной 1941-го Генштаб дал распоряжения соответствующим Управлениям о переносе складов с оружием, с ГСМ и МТО ближе к границе. А вот как раз правительство СССР (и Сталин) в таких вопросах ни с какого боку участие не принимало. В результате этого переноса под Москвой уже воевали с одной трехлинейкой на троих.

Рассматривая историю вооружений РККА с 1937 по 1941 год можно только поражаться тому, каким оружием и какими темпами, от проектирования на бумаге до воплощения в металле, шло перевооружение армии после «гениальных Тухачевских». В итоге, к 22 июня немцев мы превосходили по стрелковому оружию. По количеству и ТТХ новых Т-34 и KB, принятых на вооружение с 1938 года, не только не уступали, но и превосходили аналогичные по классу танки немцев, по общему количеству танков в РККА мы Германию тоже превосходили, и по количеству танков в западных округах немцам уж точно не уступали.
Про новые самолеты лучше адмирала Н.Г. Кузнецова и не скажешь: «..И.В. Сталин представлял боевую готовность наших вооруженных сил более высокой, чем она была на самом деле. Совершенно точно зная количество новейших самолетов, дислоцированных по его приказу на пограничных аэродромах, он считал, что в любую минуту по сигналу боевой тревоги они могут взлететь в воздух и дать надежный отпор врагу...»
Но Сталин не был наивным мечтателем, «представлявшим боевую готовность наших вооруженных сил более высокой, чем она была на самом деле». Как глава государства, он сделал все от него зависящее для повышения этой самой «боевой готовности» армии, обеспечил РККА новейшей техникой в необходимом для обороны количестве.
Но все равно остаются вопросы без ответа (пока): «Почему военные не смогли грамотно распорядиться этим оружием? Почему не оказывалось в частях топлива и боеприпасов, куда девались тягачи для гаубиц? Почему именно на 20-22 июня (в некоторых частях) давались команды о разоружении самолетов, находившихся до этого неделями в готовности № 1 ?» И т. д. и т. п. И самый главный вопрос: «Кто наконец ответит за 28 млн. погибших в Великой войне?» Но стоит только посмотреть, какие бесконечные «реорганизации» происходили в РККА с теми же танковыми подразделениями в последние полгода перед войной, то просто диву даешься. То подавай танковые бригады, то корпуса, то снова бригады. То придают артиллерию, то отнимают. Просто дурдом какой-то. В армии это называется — ничего не делали, но так задолбались! И еще есть анекдот на эту тему: «Как победить русских? Объявите им войну — и они сами себя задолбают „построениями"!» Впрочем, наши маршалы и генералы нашли потом ответ и крайнего: «Сталин во всем и виноват»! Но Сталину действительно не хватило буквально полгода-год, чтобы встретить немцев более мощным оружием, чем у них.

«Катюша»
Еще в 1935 году проводились первые испытания 82-мм «РС-82» для стрельбы с истребителей И-15. Летчиком-испытателем был Г.Я. Бахчиванджи, тот самый, который зимой 1942 года испытывал первый советский ракетный истребитель БИ-1. В декабре 1937 г. «РС-82» были приняты на вооружение истребителей И-15, И-16 с применением как по наземным целям, так и против воздушных целей (испытания проводила эскадрилья Героя Советского Союза майора П.В. Рычагова). В июле 1938 года приняли на вооружение 132-мм РС-132 для установки на скоростных бомбардировщиках СБ. Весной 1939 года собирались проводить расширенные испытания ракетного авиационного вооружения. Но провели их 20 августа 1939 года на Халхин-Голе. После успешных испытаний РС-82 стали ставить не только на истребители, но и на штурмовики Ил-2 в мотогондолах. А РС-132 — на СБ и на Ил-2 в навесном варианте, под крыльями.
В начале 1937 года ГАУ поручило РНИИ разработать и наземный вариант установки массированного залпового огня для стрельбы РС-132. В октябре 1938 года после удачных испытаний и принятия на вооружение PC-132 для авиации был готов проект первой машины на базе ЗИС-5 на 24 снаряда. Уже в декабре 1938 года была изготовлена опытная установка. Для нее разработали зажигательные PC («термитные»), по баллистическим характеристикам аналогичные авиационным РС-132. Весной 1939 года провели испытания в присутствии наркома обороны К.Е. Ворошилова. Но из-за «непонимания» всех преимуществ этой системы и из-за конструктивных недостатков было принято решение «держать новое оружие в строгом секрете, быстро совершенствовать его, но на массовое производство поставить лишь в предвидении войны. Но мне тогда казалось, что доведение опытных образцов установок займет много времени... Безусловно, я недооценил этого оружия». Так писал позднее маршал артиллерии КН. Воронов, тогда начальник артиллерии РККА.
К новому виду оружия подходили с мерками от артиллерии — и рассеивание большое при стрельбе, и дальность стрельбы небольшая, и дыму-пыли на огневой позиции много, демаскирует. Да и вес боевой части был небольшой, а значит, и поражающее действие слабое, а дальность полета у авиационного РС-132, используемого в наземной установке, была небольшой. Эти недостатки действительно были существенны и требовали доработки.
Первые опытные образцы этих установок вели огонь не вдоль оси машины, а поперек, и из-за постоянных доводок принятие их на вооружение откладывалось. Но в апреле 1939 года была предложена и другая установка, с 16-ю направляющими, которые размещались и вели стрельбу вдоль оси машины. Это позволяло не разрушать саму машину (струи газов снарядов меньше били по установке) и, самое главное, давало устойчивость при стрельбе и повышало кучность стрельбы. Эту установку и назвали БМ-13/16 — будущая «Катюша». Для нее разработали новый ОФ снаряд М-13 с более мощным пороховым зарядом (длиннее авиационных РС-132 на 48 см), с дальностью полета 8470 м и более мощной БЧ — 4,9 кг. Уже через полгода, осенью 1939-го, новая БМ-13 с новым ОФ снарядом М-13 после испытаний была одобрена ГАУ. РНИИ было дано задание на изготовление пяти установок — четыре для испытаний в войсках и одна для испытаний в системе береговой обороны в Севастополе. И вот тут и происходит «заминка» в истории «Катюши».
Только через год (!), осенью 1940-го, эти пять установок были изготовлены в РНИИ и отправлены на войсковые испытания. В феврале 1941 года чертежи установок поступили, наконец, на завод для производства. И только к середине июня 1941 года заводу удалось изготовить для РККА целых две (!) БМ-13 — 17 июня 1941 годаони провели, наконец, показательные стрельбы перед наркомом обороны С.К. Тимошенко, начальником ГШ Г.К. Жуковым, наркомом вооружений Д.Ф. Устиновым. В конце концов, из-за решения запустить их в серию только в «предвидении войны» (?), приняты они были на вооружение только 21 июня 1941 года и первые залпы давали, проходя «боевые испытания» в июле 1941-го. И в июле же батарею капитана Флерова укомплектовали как раз этими семью готовыми установками — пятью, изготовленными еще в 1940-м, и двумя, изготовленными к июню 1941-го[11].
А теперь представьте, что уже бы на границе колонны немецких войск встречали залпы БМ-13/16 «Катюш». Которые стали усиленно разрабатывать еще в 1938 году, но не принимались на вооружение военными-артиллеристами из-за «малой дальности полета снаряда, плохой кучности и отсутствия какой бы то ни было точности стрельбы» (даже на военной хронике видно, что эти снаряды летели иной раз «куда попало»). Но эти установки накрывали площадь гектарами, были просты в изготовлении снарядов и самих пусковых установок. Однако целый год был потерян на то, чтобы достаточно простую конструкцию пусковой установки (по крайней мере по сравнению с тем же Т-34) подготовить к войсковым испытаниям. И это в преддверии войны.
Самое интересное в «Катюше» было заложено при проектировании начинки ее снарядов. Ведь преимущество систем залпового огня не в точности попадания, а в площади, которую накроет один залп одной установки. Сегодня для более эффективного поражения живой силы и техники в таких системах применяют как осколочно-фугасные, так и кассетные боеприпасы. Но кассетные снаряды возможно применять у калибров современных «РСЗО-Катюш» свыше 122 мм — «Ураган» и «Смерч». Калибр еще той «Катюши» был 132 мм. Но количество направляющих и снарядов одного залпа — всего 16 штук. Для сравнения: современная БМ-21 «Град» калибра 122 мм имеет 40 направляющих и при одном выстреле накрывает площадь в 3 гектара (эллипс рассеивания 100x300 м). Чтобы стрельба из «Катюш» была более эффективной, установки сводили в батареи из нескольких машин, что увеличивает общую площадь поражения при одновременном залпе.
Так вот, тогдашние наши конструкторы для повышения эффективности одного залпа стали начинять реактивный снаряд т. н. «термитным» зарядом. Такие снаряды применяли и под Оршей в июле 1941 года на опытной батарее капитана Флерова, и примерно до 1943 года. Термитный порошок смешивается с тротилом и затем запрессовывается в боеприпасе. При подрыве термитный состав воспламеняется и воспламеняет все вокруг себя — все, на что попадет горящий порошок. Температура в зоне поражения достигала свыше 1000°. Термитный состав воспламенял и металл техники, попавшей под обстрел, и металлические предметы на одежде немецких солдат, и тем более все, что может гореть.
Кстати, вроде бы на испытаниях самих установок в технической документации термитный PC шел под обозначением КАТ — «Костиков, Артиллерийский, Термитный». По фамилии руководителя РНИИ на тот момент. Возможно, отсюда и пошло на самом деле название установки БМ13/16 — «Катюша». И, кстати, и сегодня термитный снаряд для современных «Катюш» существует. Называют его, правда, иначе, чтоб не расстраивать «вероятного противника» заранее...
В июле 1941 года немцы на этом же участке фронта стали готовить к применению снаряды с химической начинкой. В ответ Сталин, через Болгарию, дал понять Гитлеру, что если немцы только посмеют применить газы в этой войне против СССР, то на немецкие города будут сбрасываться тонны бомб с газовой начинкой и прочей бактериологической дрянью, что имелась в СССР в больших количествах. Для подтверждения серьезности угрозы Сталин поручает морской авиации в начале августа 1941 года произвести первые налеты на Берлин на бомбардировщиках ДБ-ЗФ(Ил-4)[12].
Все-таки в истории и с Т-34, и «Катюшей» есть много забавного: везде маршал Г.И. Кулик отметился как зам. наркома обороны по вооружению и начальник Главного артиллерийского управления до июня 1941-го. Кажется, его расстреляли в 1950 году, когда началось разбирательство причин разгрома РККА в 1941 году. И в чем, интересно его обвиняли?
За прием вооружений также отвечал генерал Д.Г. Павлов, начальник Автобронетанкового управления до осени 1940 года. Тот самый командующий ЗапОВО, который сдал Минск на 6-й день войны и который в начале следствия, в июле 1941 года признавал факт заговора среди военных с целью поражения в войне с Германией. Это уже потом ему поменяли статью «предательство» на «халатное исполнение своих обязанностей». Не захотел тиран Сталин устраивать в армии во время войны разборки с генералами. А после войны и смерти Сталина генералы «победили» своего Верховного Главнокомандующего. Он их заставил стать героями Великой войны, а они его «победили».
А есть история С.П. Королева, который занимался реактивной ракетной техникой и на которого писали доносы сослуживцы и начальники (проходившие по делу Тухачевского). Конечно, его ракетопланы оказались тупиком и «растратой народных денег» (хотя та самая ФАУ-1 и есть, по сути, беспилотный ракетоплан). Что ж поделаешь, любил С. П. самолеты, был классным планеристом и мечтал скрестить самолет и реактивный двигатель. Но тот, кто писал донос на Королева, лучше «палачей из НКВД» знал цену его работе, что на его ракету можно поставить и приличную бомбу, и послать эту ракету не на 8 км, как PC «Катюш», а гораздо дальше. А были и «газодинамические орудия», предшественники современных безоткатных орудий (станковых гранатометов), которые и сегодня занимают скромное место в боевых порядках пехоты. Но которые при Тухачевском хотели сделать «чудооружием», способным заменить ствольную артиллерию. А в итоге затормозили производство обычных пушек. И даже успели потратить кучу денег, изготовив некоторое количество (несколько тысяч штук) этих «орудий».
Так что у каждого образца оружия тех лет своя собственная история и каждую надо рассматривать отдельно. К примеру, все по кинофильмам о войне знают о противотанковых ружьях, ПТРах. Еще в 1939 году когда замом наркома обороны по вооружению был уже генерал Г.И. Кулик, на вооружение было принято 14,5-мм пятизарядное ружье конструктора Рукавишникова, победившее на конкурсной основе другие образцы. Их успели изготовить несколько тысяч (на 1940 год вообще планировали изготовить 15 000 этих ПТР). Это ружье весило 56 кг, обслуживалось расчетом из четырех человек и стояло на лафете с мотоциклетными колесами. Также имело сошки для стрельбы без лафета, но из-за большого веса самого ружья было просто неудобно. При этом его эффективность при стрельбе по бронированной технике была крайне низкой по сравнению с той же сорокапяткой. И самое главное, ПТР Рукавишникова имело достаточно высокий процент отказа при стрельбе.
В 1940 году ПТР Рукавишникова сняли с производства. С началом же войны пришлось спешно ставить задачу конструкторам-оружейникам на разработку нового ПТР для борьбы с немецкими танками, которые, оказывается, не имели какой-то уж особо толстой брони, и для борьбы с ними (да и другой техникой) вполне хватило бы и такого вида оружия (Тухачевский, кажется, не считал ПТР нужными в РККА, и именно генералы убеждали Сталина, что ПТР «не пробьют» бронетехнику Вермахта и срочно нужны орудия в 107 мм?).
Всего за месяц (!) были разработаны пятизарядное ПТРС (Симонова) и однозарядное ПТРД (Дегтярева), имеющие перед ПТР Рукавишникова ряд существенных преимуществ. Они были намного дешевле в производстве и, главное, легче по весу — вполне переносимые двумя бойцами. А в ходе проведенных испытаний на полигоне проявилось еще одно важное преимущество — малый процент отказов новых ПТР по сравнению с ПТР Рукавишникова. После окончания проведенных сравнительных испытаний и доклада об их результатах Сталину, ПТР Рукавишникова было окончательно забраковано и осталось дальше лежать на складах, а пехоту стали спешно вооружать достаточно дешевыми и простыми ружьями Симонова и Дегтярева. Но эти ружья могли бы вообще и не понадобиться армии, если бы летом 1941 года не «потеряли» в боях и при отступлениях те же сорокапятки. Приняты ПТР были на вооружение «от нищеты» и использовались массово в основном в первые годы войны. С насыщением армии «нормальными» средствами борьбы с бронетехникой немцев количество ПТР в войсках уменьшилось.
Еще насчет «газодинамических орудий от Тухачевского». Сегодня какой-нибудь «гений» в погонах заявит, что пора делать «бластеры» из «звездных войн» для пехоты. Автоматы — все на слом! И с чем в итоге будет воевать солдат? И такой «дурак с инициативой» армию просто угробит. Но при этом после того, как с него спросят за промотанные государственные деньги, всегда сможет заявить, что он «жертва репрессий». Он ведь «передовой», а «палачи» его отсталые. И таких передовых идей у Тухачевского было немеряно. Но на истребители рации не заказывали при нем (да и «ученики» его тоже). Вот и летали «сталинские соколы» весь 1941 год на «ишаках» и «чайках» и даже на «МиГах» с сурдопереводом. А ведь вопрос об установке раций на самолеты Сталин ставил еще в 1931 году. Для гражданской авиации будущий командующий АДД Голованов рации просто закупил в США. А вот для армии «жертвы репрессий» рычаговы и смушкевичи, наверное, стеснялись закупать рации у буржуинов. Но нам все эти годы втирали информацию о диком отставании в вооружении РККА от немцев по вине «великих конников» К.Е. Ворошилова — наркома обороны, СМ. Буденного и подразумевали при этом И.В. Сталина. А может, на самом деле, просто у немцев не было такого количества «пятой колонны» в стране (промышленности и науки) и в армии, принимающих на вооружения хлам?

При внимательном рассмотрении истории советского оружия можно заметить одну закономерность. Очень много конструкторов и инженеров, занимавшихся по настоящему нужными разработками для страны и армии, было репрессировано. Или же этих людей просто затирали, выживали с работы.

Как только Сталин объявил в декабре 1925 года на XIV съезде ВКП(б) о реформе промышленности (индустриализацию) и сельского хозяйства (коллективизацию), заявив, что «мы должны приложить все силы к тому, чтобы сделать нашу страну страной самостоятельной, независимой, базирующейся на внутреннем рынке...», должны «превратить нашу страну из аграрной в индустриальную, способную производить своими силами необходимое оборудование...», практически вся партийно-чиновничья «элита», пришедшая к власти после гражданской войны и тем более «соратники-соплеменники» Бронштейна-Троцкого, отнеслась к этому не просто без восторга, но и в большинстве своем враждебно.
С одной стороны, чиновники вообще больше любят «стабильность» (прежде всего своего положения), а не всякие там реформы. С другой — вся эта братия — «троцкисты» — не для того насаждалась в органах власти в России, чтобы допустить какие-то там мифические реформы. Троцкий, имевший мощную поддержку в партии в лице своих соплеменников из бывшей еврейской коммунистической партии и из чисто националистической сионистской «Бунды», влившихся в полном составе, чохом, в ряды ВКП(б), вполне обоснованно рассчитывал на власть в СССР после смерти Ленина, но в итоге потерял все, да еще и был отправлен к своим хозяевам на запад. Но его «гвардия» вся осталась на своих местах.
«Хитрый Сталин», не развенчивая Ленина, объявил 25-тысячный «ленинский набор» в партию, который стал его опорой в противостоянии с людьми Троцкого. И чтобы сорвать планы Сталина на реформы в стране, оппозиционеры шли на все, что угодно. Реформа в сельском хозяйстве дискредитировалась организованным голодом на селе. А это должно было ударить и по промышленности. В промышленности же шли даже на примитивное засыпание песка в механизмы. Все эти процессы над «промпартиями» и по «шахтинским делам» всего лишь попытка Сталина защитить страну от откровенного саботажа. Что будет со страной, в которой нет единых ГОСТов на тот же металлопрокат? В общем-то, ничего особенного. Только трубы того же отопления и водопровода вместо желаемых 20 лет отлежат в земле лет пять. И то же ЖКХ будет усердно закапывать металл в землю (в миллионы рублей), и вся тяжелая промышленность вместо выпуска новой продукции будет тратиться на все те же некачественные трубы.
Спросите у тех, кто сегодня работает в нашем ЖКХ, в чем разница между советскими трубами (1960-х годов) и теми, что выпускают для наших коммуникаций сегодня. А как раз в начале 1990-х эти ГОСТы и отменили «реформаторы» от Б.Н. Ельцина. Такая же история происходила и в начале 1930-х годов. Что будет, если положить холодный асфальт, да еще в лужу или снег? Тоже ничего особенного. Просто народные деньги зароются в эту лужу. Фирма на следующий год снова получит заказ на ремонт дорог от городских властей и все будут довольны. Вот только страна будет тупо топтаться на месте, проматывая деньги на прокорм дармоедов. Но стоит только нынешнему руководителю страны не только провозгласить, но и на деле осуществлять «развитие России», то он уже не столкнется с тем саботажем, что устраивался против Сталинского плана развития СССР. Сегодняшнего просто убьют.
Сталину верили и доверяли. Промышленность была не в руках ворья-олигархов, мечтающих о рабочих на «своих предприятиях, чтоб как китайцы работали», за баланду. Сталина не обвиняли в неких миллиардах в зарубежных банках. Поэтому он мог рассчитывать на поддержку народа в стране, а не на мифический «рейтинг». Но «несторонники» планов Сталина на одной промышленности не останавливались. Подобную деятельность они проводили в «оборонке» и армии, заказывая для РККА сомнительные образцы вооружений. Или не заказывали те, что действительно были нужны армии. Заказывали, а потом срывали принятие на вооружение некоторых образцов, что потом брали Берлин.
А потом нам усердно вдалбливали в голову, что это «красные конники» Ворошилов и Буденный все за кавалерию ратовали, а вот «гениальные Тухачевские» ими же и преследовались за передовые идеи. Но ведь минометное КБ Шавырина было закрыто именно при руководстве в армии Тухачевских. Но даже после устранения большей части этих стратегов из РККА целый год (!) не могли изготовить для войсковых испытаний пять пусковых машины БМ-13 («Катюша»). Впрочем, это потом объяснялось тем, что военные просто «не оценили по достоинству некоторые виды вооружений». Прямо как дети малые. Немцы «оценили» реактивные установки и использовали их уже при штурме Брестской крепости, разведка наша об этих установках перед войной докладывала, а наши «великие полководцы» «не смогли оценить вовремя». А красноармейцы своими жизнями расплачивались за «недальновидность» командиров. Но когда с этих «стратегов» начинали спрашивать за их «просчеты», то тут же начиналась истерика — «невинно репрессировали жертв сталинского произвола».

Королев
Великий Королев работал над ракетами для страны и его всячески поддерживал не менее великий Тухачевский. Но после ареста Тухачевского, сразу же посадили и Королева (и всех тех, кого поддерживал великий стратег). И сажали Королевых именно их вчерашние начальники, друзья Тухачевского и его подельников. Спрашивается: зачем они это делали?
В этой истории был еще и фактор простой конкуренции — борьбы питерских и московских ракетных институтов, работавших над сходными проектами, за бюджетные деньги, и тот же Глушко, написавший донос на Королева после того, как его самого посадили в марте 1938 года, по протоколам допроса его начальников, Клейменова и Лангемака, работал как раз в питерском.
Сняли художественный фильм ко Дню космонавтики про это (его регулярно крутят по ТВ и сегодня), да вот только облом опять получается. Доносы на Королева писали подельники и товарищи Тухачевского, а не НКВД и «кровавый сталинский режим». И итогом их стало отставание СССР от мирового ракетостроения. А ведь на тот момент разработки королевских ракет и глушковских ракетных двигателей не уступали зарубежным аналогам (а точнее, начали даже превосходить, и тот же В. Браун, оказавшись в США, на американские большие деньги в итоге так и не смог обогнать Королева). Королев «долбил кайлом золото на Колыме» (Королев сидел в Сусумане — его должны были из Новочеркасска отправить в Москву на пересмотр дела в 1938 году, но «перепутали» с кем-то, и он попал по ошибке (?) вместо Тушинского завода на Колыму), а на его планер в 1939 году уже ставили ЖРД и в феврале 1940-го даже испытывали в полете. После этого стали разрабатывать первый истребитель-перехватчик БИ-1, который поднялся в воздух в мае 1942 года. Сегодня мы знаем, какой пробивной силой обладал СП. Королев. И именно этот человек был устранен от работ над ракетами и «по ошибке» попадает на Колыму?[13]
В 1939 году Королева перевели с Колымы в «шарашку» к А.Н. Туполеву, бывшему руководителю дипломного проекта еще студента Королева. А через несколько лет он уже в звании подполковника собирал остатки немецких ФАУ в поверженной Германии. Но самое «забавное» в истории с СП. Королевым вот что. Арестован он был по доносу своих сослуживцев летом 1938 года. По легенде, представленной в кино, почти сразу попадает на Колыму. Мама Королева долго и упорно добивается его освобождения, и в кинофильме показана сцена ее прихода к знаменитой летчице B.C. Гризодубовой, которая говорит, что теперь, когда в НКВД назначен Берия, вопрос об освобождении Сергея Павловича будет решен положительно. И действительно, именно назначение 25 ноября 1938 году главой НКВД Л.П. Берии помогает Королеву вернуться в Москву. Правда, осенью 1938 года Королев как-то мистически не успевает попасть на последний корабль с Колымы до Магадана, который тонет вместе со всеми перевозимыми заключенными и вольными. Зиму живет чуть не в порту, долго болеет, но выздоравливает. И только к лету 1939 года приезжает в Москву Но его сразу не освобождают, и он еще пару лет сидит в «шараге» у А.Н. Туполева. И, похоже, что его просто прятали как, уже тогда основного специалиста по ракетной технике, будущего главного конструктора. (Кстати, о Туполеве. Уже во многих книгах о «безвинно пострадавшем от сталинского произвола» замечательном конструкторе самолета АНТ-25, перелетевшем в Америку через Северный полюс, АН. Туполеве рассказано, что его посадили после командировки в США, в которой он должен был выбрать и закупить образцы самолетов для последующего их выпуска в СССР по лицензии. Туполев мало того что закупил не очень нужные для России самолеты (растрата государственных средств в особо крупных размерах), но и, мол, документацию на них привез в дюймовой системе измерения (хотя, вообще-то, другой в США и не бывает.)
Но при закупке какого-нибудь «товара» за границей покупатель из СССР всегда сталкивался с одной интересной особенностью западного рынка. К примеру, в СССР все авиационные КБ хоть и конкурировали между собой за получение госсредств, но все равно сидели на зарплате, и даже если оставались без «заказа», то с голоду не умирали и зарплату свою получали. Хотя их могли и просто разогнать, закрыв КБ, но работников все равно пристраивали в другие КБ.На Западе между частными фирмами идет жесткая борьба за заказы и за выживание. И благополучие фирмы целиком зависит от того, насколько удачно она пристроит свой самолет. И когда появляется на горизонте богатый покупатель — а Туполев представлял огромную страну и огромные деньги, приобретая самолеты в Штатах, — фирмы готовы были пойти на любые «презенты», лишь бы только всучить свой товар, свою машину Ведь прошло всего несколько лет после страшной Великой депрессии, при которой люди в Америке буквально с голоду загибались, сидя без заказов и без работы. Так что, скорее всего АН. Туполев еще и на взятках погорел. Все биографы Андрея Николаевича отмечали его слабость к некоторому барству. Но до сих пор никто не торопится опубликовывать протоколы допросов и обвинений против «жертв репрессий» и протоколы допросов на АН. Туполева. А ведь другие в «шарашках» не сидели вообще.)
К сожалению, с Королевым произошла одна путаница. Отсутствие еще недавно доступного издания «Журналов посещения» кабинета Сталина с квалифицированными комментариями привело к тому, что во вполне приличной книге С. Кремлева «Берия. Лучший менеджер XX века» была допущена ошибка. В книге указано, что еще 15 октября 1938 года в кабинете у Сталина в течение полутора часов находился Королев. Из-за того что в «Журналах посещений» не всегда указывались инициалы посетителей, то С. Кремлев сделал вывод, что этот Королев и есть будущий Главный конструктор, Сергей Павлович. Однако в вышедшем только в августе 2008 года полном варианте «Журнала посещений» указано в пояснениях, что в кабинете у Сталина находился Королев Г. Н., один из руководителей авиационной промышленности. Затем этот Г.Н. Королев был у Сталина в кабинете 3 апреля 1939 года с 18.00 до 18.35.
В апреле на Севере еще не открывают морское сообщение, и будущий Главный конструктор СП. Королев в апреле 1939 года действительно продолжал находиться на этой самой Колыме. Так что вся эта страшная история про то, как он шел пешком чуть не сто километров по тайге в мороз до порта, чтобы успеть на последний пароход, про оставленный кем-то хлеб у какого-то колодца, который спас его от голодной смерти, про утонувший этот пароход, на котором Королеву не хватило места, и про страшную болезнь, от которой Сергей Павлович чуть не умер в этом порту, отлежавшись у какой-то старушки, показанная в фильме, снятом по воспоминаниям самого Сергея Павловича, которые он оставил своим друзьям и родным, вполне правдива.

Чтобы прикрыть свою мелкую подлость, нам рассказывали, как злой Сталин мешал развитию той же ракетной техники в СССР. Но ведь тогда получается, что по «команде» Сталина почему-то херились именно разработки наиболее стоящих образцов вооружений?! Но если тиран-деспот и его приспешники пеклись о личной власти, то они просто обязаны были именно лучшее оружие продвигать в армию, а не гробить его разработчиков. А вот ослабление обороноспособности страны, уничтожение тех, кто мог предложить что-то лучше для армии, как раз и было в интересах «оппозиции». Это вообще-то азбука политвозни в любой стране. И этот сценарий (по развалу государства) уже один раз сработал в 1914-1917 годах, И осуществили его сначала люди из тогдашней российской «элиты», а потом и все те же «пламенные революционеры» всех мастей, и из «ленинской гвардии» в том числе, цену которым Сталин знал лучше других. Если руководитель государства на самом деле печется о безопасности страны и тем более своей, то он просто обязан заботиться о том, чтобы в армии внедрялись самые лучшие образцы оружия. То есть Сталин до 1937 года был слабоумным кретином, а потом поумнел, и в армии всего за три года появились те самые танки и самолеты, что выиграли войну? Или, может быть, все-таки именно «происками оппозиции» можно объяснить то, что в тюрьмах оказалось столько тех же конструкторов-ракетчиков?
Впрочем, именно поэтому Сталина и выставляют клиническим злодеем и «семинаристом-недоучкой». Так гораздо легче объяснить всю нелогичность того, что приписывается ему. Но. Только к концу 1930-х у Сталина появилась реальная власть в стране, когда он руками «оппозиционеров» придавил «повстанцев». А вот те самые «щепки» в лице Королевых, что были при этом посажены и уничтожены, целиком на совести «лангемаков» и прочих Мандельштамов, писавших доносы чуть не на случайных прохожих. И целью этой «пятой колонны» и было уничтожения передовых разработок в СССР, как перед войной, так и после нее.

А ведь еще осенью 1945 года стал разрабатываться проект ВР-190 (высотная ракета — 190 км). Идея стратосферной ракеты родилась у двух конструкторов — Н.Г. Чернышева и М.К. Тихонравова. На основе немецкой баллистической ракеты У-2 (А-4) разрабатывалась ракета-носитель для вертикального полета двух пилотов на высоту до 200 км с герметичной кабиной для двух пилотов на борту для полета по баллистической траектории (стратосферный полет).
Проект был доложен в Академии наук СССР и на коллегии Министерства авиационной промышленности и получил положительную оценку. 21 мая 1946 года Тихонравов и Чернышев обратились с письмом к Сталину, в котором обосновали срок реализации данного проект — год. В письме указывалось не только на научную, но и на политическую значимость этой работы. Характерно, что в записке ни слова не говорилось о военном применении ракеты, хотя за основу предлагалось использовать для такого полета немецкую ракету ФАУ-2 (У-2). Стоит привести его достаточно полно (все выделения мои. — О.К.).
«ГЕНЕРАЛИССИМУСУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА товарищу И.В. Сталину.
Дорогой товарищ Сталин!
Нами разработан проект советской высотной ракеты для подъема двух человек и научной аппаратуры на высоту 190 километров.
Проект базируется на использовании агрегатов трофейной ракеты ФАУ-2 и рассчитан на реализацию в кратчайшие сроки...
Наш проект является первой работой, проделанной под влиянием осознанной необходимости реализации систематических исследований больших высот, расположенных за пределами газовой оболочки земного шара. Действительно, логический путь развития авиации неизбежно ведет ее к созданию самолетов с потолком полета 100 и более километров. Однако подъем самолета с человеком на высоты до 100 километров и выше ставит летчиков и летательный аппарат в новые неисследованные условия. В настоящий момент неизвестно, как будут влиять на этих высотах на организм человека и работу машин космические лучи, магнитные явления, условия абсолютной пустоты, условия температурных режимов, метеоритные явления и ряд других, может быть, пока еще не известных особенностей стратосферы и этих высот. Поэтому овладению высотами порядка 100 километров и выше должно предшествовать систематическое изучение этих высот посредством специальных высотных аппаратов, посылаемых на указанные высоты не только с саморегистрирующими приборами, но и с человеком.
Помимо авиационных целей, исследование атмосферы на высотах порядка 100 км и выше имеет исключительно важное значение, так как способствует решению многих, ставших актуальными проблем астрофизики, космических лучей, биофизики и ряда других областей науки. В частности, может быть, на этих высотах лежит разгадка и многих тайн атомного распада. Актуальность этих проблем так велика, что такие технически передовые страны, как Америка и Англия, уже приступили к широкому развертыванию работ в этом направлении.
Об исключительной научной значимости проекта нами было получено заключение академиков Л.А. Орбели, Н.Д. Папалекси, В.Г. Фесенкова и докторов В.В. Стрельцова и Н.П. Вернова. Это заключение с просьбой поддержать нашу инициативу и согласием принять участие в научно-исследовательских работах, связанных с проектом, было изложено указанными учеными в письме на имя президента Академии наук СССР С.И. Вавилова...
Наш проект имеет все предпосылки к тому, чтобы в ближайшие сроки быть реализованным, но для этого необходима исключительная оперативность.
23 марта 1946 года мы подали его на имя министра авиационной промышленности СССР тов. М.В. Хруничева.
12 апреля 1946 года проект был рассмотрен экспертной комиссией министерства под председательством академика С.А. Христиановича, заключение которой в настоящее момент находится на утверждении заместителя министра.
Мы знаем, что заключение комиссии положительно, задержка же за утверждением проекта, очевидно, объясняется тем, что Министерству авиационной промышленности с его достаточно высокой технической культурой производства как раз под силу эта задача, при условии, конечно, что частичная помощь будет оказана и другими ведомствами.
Для того чтобы реализовать проект первой высотной ракеты, необходимо провести ряд мероприятий, главнейшими из которых являются следующие:
1. Организация при Министерстве авиационной промышленности высотной ракетной лаборатории на базе сектора филиала № 2 НИИ № 1, руководимых инженером Тихонравовым и инж. Чернышевым, состоящими из отделов двигателей, конструкторского и топливного, и имеющими свой опытный завод.
2. Перевод в высотную ракетную лабораторию с завода № 70 Министерства сельскохозяйственного машиностроения П.В. Мосолова, одного из авторов проекта, вместе с возглавляемым им конструкторским бюро.
3. Поставка межведомственной комиссией по изучению и освоению немецкой ракетной техники из Германии двадцати штук объектов ФАУ-2 с увеличенными баками, в соответствии с техническими условиями высотной ракетной лаборатории, двух стендов для испытаний и всех приспособлений для перевозки и пуска объектов.
Дорогой товарищ Сталин, благодаря недальновидному руководству ракетной техникой людьми, которым в прошедшие годы это доверялось, мы многое упустили в этой области. Обидно и больно будет упустить возможность приоритета нашей Родины в осуществлении первого ракетного полета человека вне атмосферы и первых исследований по разгадыванию тайн космоса.
Это тем более будет обидно, что приоритет в создании теории ракетного летания принадлежит нашей стране и был в свое время завоеван нашим великим ученым К.Э. Циолковским, завещавшим свои труды по авиации, ракетоплаванию и межпланетным сообщениям партии большевиков и советской власти.
Изложенное в силу громадного научного, политического и общественного значения вопроса, а также исключительных перспектив, являющихся следствием дальнейшего, уже продуманного нами развития проекта, заставляет нас, товарищ Сталин, обратиться к Вам с просьбой о помощи в деле развертывания работ, направленных к росту славы нашей Родины и расширению горизонтов науки.
Приложения:
1. Копия письма на имя президента Академии наук СССР тов. СИ. Вавилова.
2. Общий вид „Высотной ракеты — 190".
3. Общий вид кабины этой ракеты при спуске.
По поручению авторов „Высотной ракеты — 190".
Инженер-полковник Тихонравов М.К.
Инженер-полковник Чернышев Н.Г.»(Московия, том 2, «Московский писатель. М. 1997, с. 195.)
На это письмо Сталин наложил резолюцию: «...Предложение интересное — рассмотреть для реализации».
(«Российская газета». Федеральный выпуск № 5245 (166) от 29.07.2010 года.)
Однако идея с полетом немецкой ракеты с нашими пилотами по письму Тихонравова все же была отложена. Также надо понимать, что Тихонравов предлагал стратосферный полет, который в итоге и осуществили американцы через три недели после космического орбитального полета Гагарина. И полет Гагарина вокруг Земли по орбите состоялся, потому что 13 февраля 1953 года, за 20 дней до своей смерти, Сталин подписал документ, определивший пути развития ракет «сверхдальнего действия» (Р-7), которые и вывели человека в космос. Однако по этому проекту — точнее, по его модификации —- в середине 1951 года были осуществлены 4 пуска ракет с животными на борту.
А несколько технических решений для ВР-190, предложенных Тихонравовым и Чернышевым, поддержанных Королевым, с успехом были реализованы в спускаемых аппаратах пилотируемых кораблей «Восток», «Восход» и «Союз»[14].
Но байка о том, что «тиран» мешал развитию космонавтики в СССР, все же гуляет...

Смерть Чкалова и Судьба Поликарпова. И-180 и И-185

В продолжение темы откровенного саботажа, проводимого «антисталинской оппозицией» реформам в России во времена Сталина в армии и в той же авиационной промышленности, стоит немного вспомнить историю последнего полета летчика-испытателя В.П. Чкалова на истребителе И-180 и историю создания другого истребителя КБ Н.Н. Поликарпова И-185. С Чкаловым, кстати, тесно связана история о том, что Сталин якобы «уговаривал» знаменитого летчика принять должность наркома внутренних дел. И из-за того что Чкалов отказался, Тиран-деспот и организовал через коварного Л.П. Берию авиакатастрофу знаменитому летчику. А потом, по «недомыслию Сталина», КБ Поликарпова пришло в упадок и чуть не по вине уже самого конструктора (и, конечно же, Сталина), СССР встретил войну на старых «ишачках», которые к тому же были «уничтожены на спящих аэродромах».
Для начала стоит «поразмышлять», а насколько правдива или, точнее, серьезна история о том, что «Сталин предлагал Чкалову пост главы НКВД»? При всех обвинениях в адрес Сталина сегодня никто особо не считает его плохим управленцем и руководителем (умудрились даже назвать «успешным менеджером»). Должность наркома внутренних дел требует (особенно после того, что там навытворял тот же уж больно «усердный и исполнительный» Ежов) неких особых качеств руководителя, чиновника-аппаратчика или хотя бы просто профессионала в этой области. Ведь у нас многие до сих пор так толком и не понимают, чем же занимался в России тех лет нарком внутренних дел. А занимался он ВСЕМ. Не только «в тюрьмы сажал и раскулачивал крестьян», но и вообще занимался всем, что делалось в стране. Вспомните, кто был министром внутренних дел еще в царской России — П.А. Столыпин. Кто-нибудь говорит о том, что он только с «революционерами» боролся?
Как и в царской России, так и в России советской, министр-нарком внутренних дел занимался всеми внутренними делами, осуществлял внутреннюю политику государства. Это и строительство, и экономика, и прочее...
Что представлял собой Валерий Павлович в 1937 году? Высокопрофессиональный и классный летчик- испытатель. При этом пока не занимающий высоких командных должностей, не имеющий в своем подчинении сколько-нибудь значительное количество подчиненных. И тем более далекий от специфики работы в структурах МВД-НКВД. В силу своего характера и «простоты поведения» скорее он мог стать клиентом гарнизонной гауптвахты либо арестантом на 15 суток в милиции, чем претендовать на руководящие должности вместо Ежова. Чкалов мог занять значимый пост в авиации спустя год-другой, но ни в коем случае не наркома в НКВД. Наверняка Сталин предлагал Чкалову данную должность в личном разговоре, но вряд ли рассчитывал на согласие и тем более сам всерьез собирался назначать того на эту должность.
Почему же эта история так «популярна» и именно в среде «разоблачителей»? Да и с «чьих слов» вообще известно, что Сталин «предлагал» Чкалову пост наркома ВД? Вроде со слов его оставшихся родственников? (Нечто похожее было в истории с байкой о том, что психиатр Бехтерев «поставил Сталину диагноз паранойя, поговорив с тираном и выйдя из его кабинета». И гуляла эта байка «со слов» его дочери, Бехтеревой. Правда, сама Бехтерева незадолго перед смертью созналась, что эту байку ее убедили повторять все эти годы...)
Ответ, наверное, стоит искать в странной гибели летчика при испытаниях опытного истребителя «нового поколения» конструктора Поликарпова — И-180. Но начать придется с авиастроения 1930-х годов.
Что общеизвестно о советских конструкторах самолетов тех лет, в преддверии Великой войны? На слуху имена Ильюшина, создателя бомбардировщика Ил-4 (ДБ-ЗФ) и штурмовика Ил-2 (ЦКБ-57), создателей истребителей Яковлева, Лавочкина и Микояна. Туполев и Петляков — фронтовые бомбардировщики Пе-2 и Тy-2 и тяжелый дальний бомбардировщик ТБ-7 (Пе-8). Но это — самолеты Победы, созданные за год-два до начала войны или уже в ходе самой войны. А что происходило в СССР перед войной, в середине 1930-х? Кто занимался авиацией в те годы, точнее, кто был лидером? Список будет несколько покороче: А.Н. Туполев в гражданской и бомбардировочной авиации — ТБ-3 и прочие АНТ; С.В. Ильюшин — к концу 1930-х штурмовик Ил-2 (ЦКБ-57) и бомбардировщик ДБ-3 (ДБ-ЗФ — Ил-4); Н.Н. Поликарпов в учебной и истребительной авиации — У-2 (По-2), И-15, И-153, И-16. При этом Поликарпов (о котором сегодня почти забыли) в истребительной авиации тех лет — «царь и бог и воинский начальник», «Король истребителей». Что-то вроде того, кем был в 1950-60-е в космонавтике С.П. Королев.
Туполев (1888-1972), проживший долгую и яркую жизнь в авиации, академик АН СССР с 1953 года, трижды Герой Социалистического Труда (1945, 1957, 1972), генерал-полковник-инженер (1968), лауреат государственных премий (1943, 1948, 1949, 1952, 1972, при Сталине она называлась Сталинская), достаточно известен, и его самолеты до сих пор на вооружении в военной и гражданской авиации России. А что известно (помнят) о Поликарпове сегодня? В лучшем случае — «кукурузник» По-2 (У-2) да «Ишачок» И-16 с «Чайкой» И-153 (уже для узких специалистов и любителей авиации). При этом «все знают», что на 22 июня эти «ишачки» И-16 были морально и технически устаревшими и не могли на равных тягаться в воздухе с «лучшими истребителями всех времен и народов» Bf-109 (мессершмидтами)!
А что же было на самом деле в истребительной авиации 1930-х и какое место занимал сам Поликарпов в этой авиации? В энциклопедиях и словарях написано: «Поликарпов Николай Николаевич (18921944), доктор технических наук (1940), Герой Социалистического Труда (1940). Под рук. П. созданы истребители И-1, И-15, И-16, И-153 («Чайка»), уч. самолет и ночной бомбардировщик У-2 (По-2), разведчик Р-5 и др. Гос. пр. СССР (1941, 1943)».
Кто же такой был Н.Н. Поликарпов? В общем-то, ни мало ни много — Главный и, пожалуй, единственный ведущий конструктор истребительной авиации СССР в 1930-е годы! Именно его истребители стояли на вооружении в РККА в те годы, вплоть до начала войны. Именно на его И-16 22 июня в 3.30 утра звеном л-та Мочалова (33 ИАП) над Брестом сбил первый немецкий самолет, истребитель Bf-109. И именно его истребители, «Ишачки» и «Чайки» показывают в хронике, разбитые на аэродромах первых дней войны, когда говорят о «разгроме» Красной Армии в 1941 году. И-16 прослужил армии 10 лет, с 1933 года, и в 1943 году окончательно был снят с вооружения и заменен на истребители Лавочкина и Яковлева.
На начало войны Поликарпову было уже 49 лет (Лавочкину — 41, Яковлеву — 35 лет). То есть, по всем меркам Поликарпов — и авторитет, и «патриарх» в истребительной авиации. Туполеву было 53 года. Но войну закончили не истребители Поликарпова, а машины более молодых конструкторов. Может, Поликарпов так и остался апологетом «кукурузников» и «чаек» и не мог создавать новые, современные истребители? Или что-то другое вмешалось в его жизнь и карьерную судьбу?
В 1933 году Поликарпов по собственной инициативе создал истребитель И-16 (на вооружении РККА уже стоял его истребитель И-5 и учебный «кукурузник» У-2). На тот момент во всех странах мира на вооружении стояли «двукрылые» истребители, бипланы с открытыми кабинами. Поликарпов же создает совершенно прорывную модель боевого, серийного истребителя «нового поколения» — моноплан, да еще и с убирающимися шасси. И-16 даже имел в проекте закрытую кабину с надвигаемым фонарем (от него потом отказались из-за неудобства). В это время в СССР Поликарпов (да еще, пожалуй, П.О. Сухой) — самый грамотный и образованный конструктор истребителей, практически единственный конструктор, другие еще просто не выросли из студенческих (рабфаковских) парт и скамеек.
КБ Поликарпова, достаточно мощное для того, чтобы работать и над серийной машиной для авиапрома, и над новыми разработками, имело «свой собственный» авиационный завод № 1 в Москве (как танковое КБ М. Кошкина при Харьковском паровозостроительном заводе в 1939 году). Ведущим летчиком-испытателем истребителей этого КБ был сам (!) В.П. Чкалов. Но к началу войны это КБ не выдало в войска ничего нового, кроме различных модификаций все того же И-16 («тип 29» обр. 1940 года) со средней скоростью полета не более 450 км/ч, в то время как МиГи, ЛаГГи и Яки на июнь 1941 года выдавали от 550 до 600 км/ч. Неужто у Поликарпова не было машин такого уровня на 22 июня? Оказывается, были, в его КБ разрабатывали не только истребители, но и пикирующие бомбардировщики, а к 1943 году сделали и испытали даже «тяжелый» истребитель для борьбы с танками.
Чтобы понять, что произошло и почему «закатилась звезда» Поликарпова, попробуйте ответить на простой вопрос: как нанести урон истребительной авиации страны, если ею занимается один-единственный Главный конструктор? Можно, конечно, просто убить такого человека. Это нанесет некоторый ущерб, но его замы (или брошенные на это КБ Микояны и Яковлевы) смогут, даже если среди них нет подобной личности, продолжить начатые разработки и наметки и претворят их в жизнь. Нечто подобное произошло в России-СССР в космонавтике после смерти Сергея Павловича Королева в 1966 году — только спустя 15 лет стала ощущаться нехватка Главного конструктора. При этом могут быть активизированы работы в других, аналогичных истребительных КБ — ведь даже в КБ Ильюшина разрабатывали свою модель истребителя. А ведь уже были некие работы у Лавочкина, Яковлева и других конструкторов.
Но лучше и надежнее — нанести удар по репутации Главного на тот момент конструктора (чьи самолеты стоят на вооружении армии и чьи новые разработки будут рассматриваться предпочтительнее разработок молодых конструкторов), организовать серьезную авиакатастрофу, и лучше всего именно нового самолета.
Это гораздо умнее — не убивать конструктора, или даже не сажать по доносу, а просто сорвать работу КБ. Ведь даже посаженные по доносам «сослуживцев», или за конкретные нарушения закона конструкторы, стараниями Л.П. Берии в итоге, после прихода того в НКВД в 1938 году, оказывались в закрытых КБ («шарашкиных конторах») в городах, при авиазаводах. Тем более что Н.Н. Поликарпов уже отсидел в «шараге» больше года еще в 1929 году, по доносу. Серьезная же авария, и лучше всего с гибелью летчика-испытателя, предпочтительнее. А если таким летчиком окажется ведущий испытатель этого КБ В.П. Чкалов, то будет совсем замечательно. Работа КБ автоматически будет остановлена на время проверок, комиссий, разбирательств, актов. Это ведь стандартная процедура в случае серьезной авиакатастрофы с гибелью летчика-испытателя. А уж тем более если еще и Чкалов пострадает, то КБ наверняка будет надолго выведено из строя.
И реально авария с истребителем И-180 в 1938 году, в которой погиб В.П. Чкалов, на тот момент уже комбриг (должность и звание генерала ВВС КА), нанесла удар сразу по нескольким целям.
Первое: погиб Чкалов, в перспективе могущий занять пост либо в наркомате авиационной промышленности (НКАП), либо в военных структурах ВВС. А как человек волевой и пробивной, Чкалов наверняка сделал бы все от него зависящее, чтобы к началу войны в РККА стояли на вооружении новейшие самолеты, особенно истребители. Второе: со смертью Чкалова также стали тормозиться и работы КБ Поликарпова, единственного на тот момент истребительного КБ, имеющего разработки новых моделей на смену уже устаревающим «ишачкам».
После гибели Чкалова у Поликарпова, в его КБ, кроме доводки истребителя И-180 проводилась работа над эскизным проектом высотного истребителя «К» (проект «61») под двигатель жидкостного охлаждения AM-37 (1400 л.с). И «Поликарпов также думал о еще более совершенном истребителе с мотором воздушного охлаждения (в двигателестроительных КБ С.К. Туманского и А.Д. Швецова создавались новые двухрядные моторы мощностью 1600-2000 л.с). Еще 17 мая 1939 г. Поликарпов направил письмо Туманскому с просьбой сообщить характеристики нового М-90. 1 июля Швецов выслал чертежи мотора М-71, а несколько ранее — М-81... Таким образом, уже летом 1939 г. делались первые прикидки нового истребителя — этап предэскизного проектирования».
Но затем, «осенью 1939 года, на заводе № 1, на котором работало КБ Поликарпова, был создан опытно-конструкторский отдел (ОКО) во главе с А.И. Микояном и М.И. Гуревичем. Новому КБ передали эскизный проект „К", на основе которого был вскоре создан И-200, будущий МиГ-1» (после внедрения в серию МиГ-1 Поликарпова отметили специальной премией за разработку этой машины — т. е. его авторство никто не оспаривал). «Также в ОКО, кроме половины рядовых сотрудников, перевели и многих ведущих специалистов из команды Поликарпова: В.А. Ромодина, Н.И. Андрианоав, Н.З. Матюка, А.Т. Карева, Д.Н. Кургузова и др. Всего — „...около 80 человек лучших конструкторов...", — как писал в наркомат Поликарпов. Переводили, как говорится, кого кнутом, кого пряником. Сомневающимся говорили: «Поликарпов — конченый человек, он же поп, крест носит, его все равно скоро расстреляют. Кто вас тогда защитит? А у Микояна брат наверху.."»
Такое мероприятие означало фактически окончательный развал ОКБ Поликарпова.
«Вскоре Николая Николаевича перевели на другой завод, которого... еще не существовало. На базе бывших производственных мастерских ОЭЛИД ЦАГИ, перебазировавшегося тогда в г. Стаханов (ныне Жуковский), опытный завод, получивший №51, предстояло создать с нуля: построить сборочный цех, наладить все службы... Только за последние 4 года ОКБ в четвертый раз (!) меняло свою прописку... Поликарпова назначили директором и главным конструктором завода №51, и в этой должности он оставался до самой смерти. В сложных условиях, с вдвое меньшим составом сотрудников, Николай Николаевич энергично принялся за создание И-185 (проект „62"), на смену И-180.
Анализ состояния германской авиации показывал, что внедрявшийся в серию И-180 отвечает требованиям времени. Но не было сомнений, что вскоре появятся более совершенные модификации Вf-109Е, а фирма „Фокхе-Вульф" создала новый мощный истребuтель FW-190 (о нем, правда, еще мало что было известно). И если Яковлев, Лавочкин, Пашинин и другие в течение 1939-40 гг. работали над машинами, близкими к Вf-109Е, то Поликарпов решил „наносить удар" с большим упреждением, выбрав в качестве целей следующие основные параметры скоростного истребителя: высокие скорости и скороподъемность во всем диапазоне высот, мощное вооружение, высокие характеристики вертикального и горизонтального маневра, устойчивости и управляемости, производственная и эксплуатационная технологичность.
Как показало время, Поликарпов очень хорошо представлял, каким должен быть истребитель в надвигавшейся войне — И-185 по своим параметрам отвечал требованиям конца войны. Это обстоятельство хочется подчеркнуть еще и потому, что отдельные авторы в своих статьях и книгах (то ли по невдумчивости, то ли сознательно) неудачи Поликарпова в последние годы жизни объясняют „приверженностью к бипланам". Обогнали, мол, его молодые конструкторы, так как ориентировались на монопланную схему, а Поликарпов „сомневался"... И это о конструкторе, создавшем еще в 1923 г. моноплан И-1 (ИЛ-400), а в 1933-35 гг. в инициативном порядке И-16, И--17» (взято из статьи на сайте http://www.airwar.ni/enc/fww2/i185.html)
При этом новый истребитель И-180, по сути, не более чем модификация все того же И-16, но с увеличенной площадью крыла. Также машина имела другой, новый двигатель. Мощность его превышала мощность двигателя серийного И-16, общая длина самолета (И-180) выросла почти на 1 м, а скорость доходила до 540 км/ч.
Появившийся в 1933 году И-16 имел к началу войны с десяток различных «типов», отличающихся друг от друга мощностью двигателей да вооружением. И-180 испытывался в 1938 году, а тот же И-16 «тип 29» образца 1940 года также имел вполне приличные характеристики и скорость до 470 км/ч. Но после аварии с гибелью Чкалова на И-180 работы по созданию и запуску в серию машины «нового поколения» с мотором свыше 1000 л. с. в любом случае должны были быть заторможены чисто технически. Однако ни армия, ни страна ждать не могут, и задание на проектирование и изготовление нового истребителя будет передано другому КБ и заводу, а это в любом случае потребует определенного времени. Вместо И-180 на том же авиазаводе № 21 (директором завода и заместителем наркома авиапромышленности по серийному производству был П. Воронин) в сентябре 1940 года пытались испытывать истребитель Пашинина ИП21, но он оказался слабой машиной — а время терялось.
В принципе вопрос о виновных в той аварии и гибели Чкалова тогда не был сложным и не потребовал много времени для разбирательства. Тот же Берия заранее подавал Сталину записку о готовящейся диверсии и после короткого расследования были арестованы руководители, выпустившие неисправную машину в последний полет. Но эти арестованные работники были еще и участниками техпроцесса и производства, и заменить их в одночасье просто физически было невозможно. То есть работы по самолету в любом случае остановятся. Прибавьте сюда и психологический удар, что получил и главный конструктор Н.Н. Поликарпов. Ведь это на его машине погиб любимец страны и самого Сталина! Ко всему прочему, у Поликарпова появились и «молодые конкуренты» в лице Микояна, получившего почти готовый проект нового высотного истребителя Поликарпова и сделавшего из него уже «свой» МиГ-1, Лавочкина с его ЛаГГ-1 и, пожалуй, самого сильного соперника в лице молодого (34 года) конструктора и заместителя наркома авиационной промышленности по опытному самолетостроению — А.С. Яковлева с его легким истребителем Як-1.
Но, несмотря на все это, Поликарпов смог поднять истребитель действительно «нового поколения», по своим боевым (3 пушки ШВАК — 20 мм и с 500-ми снарядами) и летным характеристикам превосходящий любые машины в мире, в воздух в 1941 году, И-185. Первый полет заводского испытателя П.Е. Логинова состоялся 30 января 1941 года:«При посадке самолет исключительно прост. Общее впечатление о машине хорошее». Истребитель Лавочкина, Ла-7, сумевший приблизиться к этим параметрам (но только с 2 пушками ШВАК — 20 мм и 400-м снарядами), появился только в 1943 году. На Ла-7 И. Кожедуб смог в 1945 году завалить реактивного «мессера», а когда подвернулись более мощные американские «Мустанги», то под горячую руку и им досталось. Но машина с такими характеристиками могла бы появиться в СССР уже к началу войны, когда ни у Германии, ни в США ничего подобного еще не было, но «странным» образом самолет Поликарпова так и не был принят на вооружение перед войной. А в ходе войны нашлись уже «объективные» причины, по которым этот истребитель на вооружение не приняли.
Параллельно кроме КБ Поликарпова над истребителями работали и тот же Ильюшин (правда, от его «истребителя» даже чертежей не осталось), и Сухой с его Су-1 (высотным перехватчиком с потолком в 12 500 м). Но кроме конкуренции «научной интеллигенции» были еще и возможности промышленности. Сухой использовал двигатель М-105, и этот двигатель также шел на Пе-2 и на ЛаГГ-3, а высотным перехватчиком стал МиГ-3 — «помогла» с принятием на вооружение этой машины не только «фамилия» брата Микояна, но и «прототип» машины Поликарпова, из которого Микоян и сделал свой истребитель. Кстати, обратите внимание на аэродинамический силуэт МиГа и И-16 — И-180 — И-185. Сразу бросается в глаза сходство силуэтов от Мастера и «родителя» — у всех машин Поликарпова кабина пилота находилась ближе к хвостовому оперению самолета, чем на машинах других конструкторов. Потом у МиГа «забрали» его двигатель для использования на штурмовиках Ил-2, и КБ Микояна вообще осталось без военных заказов в ходе войны, но это дало возможность переключиться и Микояну, и тому же Сухому на разработку уже реактивных истребителей и поднять их в воздух сразу после войны. П.О. Сухой перед войной создал также ближний, одномоторный бомбардировщик Су-2, применявшийся в ВОВ, и в 1943 году получил Сталинскую премию[15].
«Отдав» Микояну КБ, завод и проект «К» (будущий МиГ-1), Поликарпов, переведенный на второстепенный авиазавод, в 1940 году создает новый истребитель для боев на средних высотах, с мотором воздушного охлаждения, свой лучший истребитель — И-185. Эту машину успели даже облетать на Калининском фронте, провести войсковые испытания, и она оказалась самой мощной на тот момент. И в Красной армии, и у немцев еще не было достойных соперников. Но теперь уже благодаря «помощи» руководства народного комиссариата авиационной промышленности (НКАП), где заместителем наркома по опытному самолетостроению был А.С. Яковлев, конструктор истребителей Як, И-185 так и не пошел в массовое производство и на вооружение ВВС не попал. Яковлев занимался протаскиванием прежде всего своих машин. Говорят иногда, что И-185 не пошел потому, что уже «был готов» Ла-5 Лавочкина. Но появление Ла-5 на смену слабого ЛаГГ-3 произошло вообще «полуподпольно», только благодаря прямого обращения Лавочкина и его сторонников к Сталину, но не при помощи руководства наркомата, обязанных это делать в соответствии со своими должностными обязанностями.
Ставка Поликарпова на мощные моторы воздушного охлаждения (но не отказ от двигателей жидкостного охлаждения, с которыми параллельно создавались: истребитель танков ИТП (Ml), ИТП(М2), более мощный по вооружению, чем принятый на вооружение Як-9Т (1х37-мм пушка и 2х20-мм пушки у ИТП против 1х37-мм пушки и 2х12,7-мм пулеметов у Як-9); тяжелый истребитель скоростной ТИС; скоростной пикирующий бомбардировщик СПБ, ничем не хуже Пе-2; высотный перехватчик (ВП) — с технической точки зрения была абсолютно верной. Уровень, который мог быть обеспечен освоением И-185 и моторов М-71 и М-90, так и не был достигнут ни к концу войны, ни вплоть до перехода на реактивные истребители. Однако благодаря руководству НКАП самолет И-185 так и остался «опытным». И кто знает, сколько летчиков погибло только потому, что у них на «яках», «лагах» и прочих истребителях «союзников» просто не хватило мощности, скорости и мощи огня И-185.
Конструктор А.С. Яковлев в свое время «обиделся» на А.И. Покрышкина, когда тот чуть не при Сталине раскритиковал его «Яки» именно за слабое пулеметное вооружение, и сам предпочитал воевать на американских «Аэрокобрах» с мощным пушечным вооружением, которые американцы отправляли в СССР, не считая их хорошими машинами, и на все просьбы советской стороны продать новейшие «Мустанги» отвечали отказом. А ведь летчик-испытатель П. Федрови, бывший помощником начальника Инспекции ВВС и шеф-пилотом ОКБ Яковлева, писал: «И-185 М71 полетно-маневренным свойствам и полученным скоростям занимает первое место. Техника пилотирования в сравнении с самолетом ЛаГГ-5 и МиГ М-82 на самолете И-185 М-71 проще и освоение его в строевых частях будет легче. Боевые качества самолета И-185 М-71, имеющего 3 синхронные пушки с 500 снарядами, вышеупомянутых самолетов, а утомляемость летчика в полете меньше». А ведь была возможность поставить на И-185 еще одну пушку 20 мм.
Если бы И-185 пошел в серию, да еще к началу войны успели бы выпустить не только МиГи, а именно эти машины и в достаточном количестве, то преимущество немецких «Мессершмиттов» Вf-109 и FW-190 над нашими истребителями, преобладавшее почти до самого конца войны, было бы не таким подавляющим, и сегодня не говорили бы «разоблачители», что Красная Армия победила не качеством, а количеством вооружения. Посмотрите на хронику июня 1941 года — на аэродромах стоят разбитые и брошенные, преимущественно старые истребители И-16, И-153. Но после гибели Чкалова на И-180, о возможности которой наверняка был предупрежден и сам Поликарпов и которую он, как Главный конструктор КБ Завода № 1 мог предотвратить (если получал предупреждение от Сталина, который относился к Поликарпову с уважением), удача отвернулась от Николая Николаевича.
Наверняка сам Поликарпов не был виноват в гибели летчика (в конце концов, работа испытателя новых машин всегда опасна такими авариями), но как говорится — «осадок остался». И очень может быть, что смерть Чкалова могли использовать против Поликарпова уже его конкуренты в лице Яковлева, Микояна, Лавочкина. Ведь прими на вооружение истребитель И-185, и необходимость в других моделях отпала бы сама собой. Имея серьезную конструкторскую школу и опыт, Поликарпов своей машиной на шаг (точнее, на 2-3 года) опережал этих молодых конструкторов. Имей ВВС на вооружении новый истребитель Поликарпова, как это уже было с И-16, и «молодежь» осталась бы без работы. То, что летчики, армия и промышленность получили бы лучший самолет, в вопросах амбиций и «конкуренции» конструкторов было уже и не так важно — важно было свою машину протащить (а премии за поставленный в армию образец вооружения были ну очень большие...).
Впоследствии все произошедшее с историей самолетов Поликарпова уложилось в факт трагической гибели Чкалова с многочисленными вариантами причин катастрофы. Этому также поспособствовали воспоминания конструктора самолетов, замнаркома авиапромышленности А.С. Яковлева о совещании у Сталина, где якобы была брошена фраза о том, что «Поликарпов выдохся». Фраза, запущенная «в народ» основным конкурентом Н.Н. Поликарпова и его истребителя И-185. При этом Н.Н. Поликарпов за разработку проекта «К», прототипа будущего МиГ-3, был отмечен премией, и в 1940 году удостоен звания Герой Социалистического Труда за свой И-16. Но больше его новые разработки в серию не пошли, и похоже, что их просто не пустили.
Ни его СПБ, ни ТИС, не уступающие Пе-2, ни его ИТП, превосходивший по характеристикам аналогичный «тяжелый» Як-9, также в серию не пошли. Место «Короля истребителей» поспешил занять молодой замнаркома со своими на тот момент легкими, маломощными и «полуспортивными» Яками и прочими самолетами.
И-16, которому в Испании противники республиканцев присвоили прозвище «рата» — «крыса», сняли с производства и вооружения в 1943 году, как окончательно устаревший истребитель. Ему на смену выпустили более мощные, но так и не дотянувшие до уровня И-185 истребители Лавочкина: Ла-5, Ла-5ФН, Ла-7, которые немецкие летчики первоначально (по ошибке) называли «суперрата». Уже потом они поняли, что это «Ла фюнф». Но поначалу была все же «рата», хотя и определялась как «супер» (видимо хорошо запомнилось немцам первое появление в Испании истребителей И-16 осенью 1936 года). И видимо, появление на Калининском фронте, во время войсковых испытаний 4-х опытных образцов И-185 зимой 1942 года, которые постоянно меняли свою дислокацию по всему фронту и создавали видимость наличия чуть не истребительного полка новейших истребителей (на направлении второго «возможного наступления» Сталина под Москвой), наверняка также отметилось разведкой и летчиками Люфтваффе. И эти полеты новых истребителей также могли убедить немецкое командование в возможном наступлении Сталина именно на этом направлении, что вынудило немцев держать под Москвой достаточно большие силы, не перебрасывая их под Сталинград.
«..Эпизод с появлением четверки И-185 в воздушном пространстве над линией фронта является одним из наиболее значимых в истории самолета. Однако это был не единственный случай испытаний небольшой группы самолетов в боевых условиях. В частности, в начале июня 1942 г. в 34-й иап 6-го истребительного авиакорпуса ПВО для проведения войсковых испытаний были направлены три истребителя МиГ-9 (первые с таким названием), являющиеся модификацией МиГ-3 с двигателем М-82 (воздушного охлаждения, как и у И-185). Самолеты с заводскими №№ 6503, 6504 и 6505 из состава войсковой серии, по сути, были опытными машинами, обладающими рядом дефектов. Поэтому в октябре 1941 г. их вернули на доработку. В целом МиГ-9 получил неудовлетворительную оценку — максимальная скорость составила всего 565 км/ч на высоте 6 км, — поэтому в серии не строился...
3 декабря 1942 г. Николай Николаевич тепло попрощался с каждым летчиком, напутствовал их пожеланием: "С Богом!" — и перекрестил, чем немало их удивил. Как вспоминал Н.П. Игнатьев, подобное напутствие перед полетом он получил первый раз в жизни.
Проводимая летом Ржевско-Сычевская операция закончилась безрезультатно, несмотря на массированное применение крупных танковых соединений. Также без видимого результата завершилась Ржевская операция Калининского фронта (24 ноября 1942 г. — 20 января 1943 г.), являвшаяся отвлекающей (по распространенной версии) от основного Сталинградского направления. Эта отвлекающая операция имела успех: немцы вплоть до лети 1943 г. держали на Ржевско-Вяземском выступе крупную группировку войск, причем не только наземную. В конце октября 1942 г. именно сюда начали поступать первые партии истребителей FW-190, прибывавшие на Восточный фронт. Повидимому, проведение испытаний И-185 на Калининском фронте также преследовало цель дезинформации противника путем демонстрации присутствия на данном участке новейших истребителей.
Первый боевой вылет И-185 состоялся 9 декабря 1942 г., последний — 12 января 1943 г. Летали в двух парах, причем ведущим обычно являлся офицер (Игнатьев, Купим), а ведомым — сержант (Боровых, Томильченко). Истребители часто выпускали в полет, когда над нашей территорией шел воздушный бой. На полной скорости проносились И-185 сквозь строй фашистских самолетов, стреляя из пушек, а потом с разворотом уходили на свой аэродром. Два полета выполнено на прикрытие действовавшего в районе Ржева разведчика Кертисс Р40 „Киттихаук". Один полет был осуществлен на „свободную охоту" над нашей территорией. По воспоминаниям Н.П. Игнатьева, А.Е. Боровых при этом сбил или повредил один немецкий самолет. Купин летал преимущественно на опытном И-185 с М-71 № 6204, Игнатьев — на „образцовом", Боровых и Томильченко — на И-185 с М-82А. В воздушных боях с FW-190 им встретиться не довелось. Группа И-185 часто меняла дислокацию, то перебазируясь в Старую Торопу то опять возвращаясь в Старицу. Преследовалась цель создать у германского авиационного командования иллюзию наличия на Калининском фронте по крайней мере полка, вооруженного И-185, снизить вероятность поражения истребителей при возможных налетах противника на аэродром. Всего каждым летчиком было выполнено по 10-11 боевых вылетов». (Из книги Маслова М. «И-80. И-185». М., 2003.)
Однако ни успешно проведенные войсковые испытания, ни авторитет самого Н.Н. Поликарпова (возможно, подорванный еще гибелью В.П. Чкалова) не позволили И-185 пойти в серию и в ВВС на замену И-16, Як-1 и МиГ-3. И-185 — это действительно «суперрата», но он так и остался опытным самолетом. Хотя еще в 1941 году И-185 был готов для массового выпуска — «самолет для асов». Тем более он был готов к боям к весне 1943 г. и очень пригодился бы в боях под Курском. А в 1944 году Н.Н. Поликарпов умер от рака пищевода. Точнее, просто сгорел. В возрасте 52 лет. Как сгорел от «воспаления легких» М.И. Кошкин, конструктор Т-34.
Так почему же история с «назначением» В.П. Чкалова на пост главы НКВД так «популярна» в среде «разоблачителей сталинизма» (да и не только)? Ответ прячется в странной гибели летчика при испытаниях опытного истребителя конструктора Поликарпова — И-180.
Гибель В.П. Чкалова на И-180 — это чистой воды диверсия, направленная не столько на новый самолет Поликарпова (он был скорее промежуточным этапом между уже устаревшим И-16 и машинами «нового поколения»), а против всей работы КБ и завода № 1 Главного конструктора. Заодно устранялся и сам В.П. Чкалов, ставший к этому времени комбригом (генералом), как возможный будущий выдвиженец Сталина на большой пост в наркомате авиапромышленности, или в ВВС РККА. А фантазия на тему «отказа Чкалова от НКВД» и как следствие «обида Тирана» на смелого летчика (а также «зависть» его популярности, славе и прочий бред), должны прикрыть попытки исследователей раскрыть факт умышленного убийства знаменитого летчика руками антисталинской оппозиции.
Нести чушь про «заинтересованность» Сталина в гибели Чкалова сегодня выглядит уже просто идиотизмом, так как именно Сталин всю жизнь только и делал, что выдвигал молодых и толковых на серьезные и важные должности в СССР. Поэтому сегодня начали переводить стрелки уже на самого Чкалова, мол, был самодур и необуздан — знал, что лететь опасно, но все равно полетел, значит, сам и виноват. В конце концов, Чкалову в 1938 году было всего 34 года. По современным меркам — юнец. Но тогда у Сталина одна молодежь и работала. Впрочем, иногда и это не спасало от человеческих страстей, интриг, доносов и подлости. Примером может служить дальнейшая судьба КБ и самолетов Поликарпова.
При всех начавшихся после гибели Чкалова проблем в судьбе Поликарпова, с забиранием у него завода и КБ и передача их Микояну, Николай Николаевич смог сделать еще несколько сильных машин различного класса и назначения. И самое главное — мощный истребитель «нового поколения» И-185 с пушечным вооружением. Однако в результате «помощи» уже нового руководства НКАП в лице замнаркома А.С. Яковлева, старавшегося протащить в ВВС прежде всего свои легкие, пулеметные «Яки», этот самолет так и остался «опытным экземпляром». Получается, что если в истории с И-180 свою роль сыграли предатели Родины и «враги народа», то в истории с И-185 «помогла» еще и мелкая человеческая подлость. Назначь Сталин в наркомат авиапромышленности, в замы, не конструктора самолетов, лицо крайне заинтересованное в продвижении прежде всего именно своих истребителей, а какого-нибудь «Чкалова», летчика, то, возможно, войну СССР встречал бы с самолетами более мощными, чем были в тот момент у Германии. В результате не погибли бы десятки тысяч советских летчиков и сотни тысяч солдат на земле, которых эти летчики защищали с воздуха.Во всей этой истории нет ничего необычного — в науке и технике такие вещи происходят частенько во все времена и при всех «режимах». Но «виноват» в том, что вокруг разработки истребителя «нового поколения» развернулись такие страсти, опять же Сталин. Создана была такая система поощрений при принятии новых образцов вооружений в Советской сталинской России, что конструкторы начинали вести настоящую конкурентную борьбу за свои образцы. Ведь даже летчики-испытатели СИ. Супрун, ведущий испытатель по 1-му экземпляру И-185, и Е.Г. Уляхин, по второму, в соответствии с распоряжением наркома авиапромышленности А.И. Шахурина за удачное проведение первого вылета на И-185 могли рассчитывать на единовременное вознаграждение в размере 80 тыс. руб. (при средней премии летчику за испытание самолета в те годы в 20 тыс. руб. и окладе самого летчика не более 2-3 тыс. рублей). Конструкторы же в случае принятия на вооружение именно их образцов могли рассчитывать на более существенные премии и награды. Тот же Н.Н. Поликарпов только за эскизную разработку прототипа истребителя-перехватчика «К», ставшего основой будущего МиГ-1, получил отдельную премию, а потом и звезду Героя Соцтруда за своего И-16[16].
Подобные интриги происходили в тех видах вооружений, где было несколько сильных КБ. Вполне здоровая конкуренция, в ходе которой должен был определиться и победить лучший образец, выливалась иногда, увы, в «борьбу» за награды и премии[17].
Сталин, создавая конкуренцию среди конструкторов самолетов, допустил важную ошибку — желая усилить наркомат авиапрома «специалистом», который будет разбираться в самолетах и поможет с их принятием в ВВС, должен был поставить на эту должность «независимого» эксперта, который мог бы «объективно» рассматривать разные самолеты и давать им заключение. Но Сталин поставил на должность заместителя наркома не летчика (или хотя бы летчика в замы наркому), а молодого и амбициозного конструктора самолетов с замом из директоров авиазавода — A.С. Яковлева. И в итоге Яковлев, отдавая «предпочтение» своим машинам, «объективно» стал мешать Поликарпову и его машинам — «пускай и другие конструкторы награды и премии получат», не все же одному Поликарпову награды получать и ходить в звании «Короля истребителей».
Вроде бы не хорошо подозревать Яковлева в протекционизме исключительно своих машин, но в своих мемуарах Яковлев ни разу вообще не упомянул о существовании такого самолета как И-185. Ладно бы это был неудачный вариант, как ИП-21 Панишина в 1940 году, вообще не «умеющий летать», или истребитель Ильюшина. Но И-185 прошел в январе 1943 года войсковые испытания с участием в воздушных боях, и моторы для него имелись. Но оказывается, самолет не прошел испытание «полета на дальность». А потом произошла авария с гибелью летчика, и после этого его с чистой совестью сняли с производства.
«5 апреля 1943 г. Василий Андреевич Степанченок третий раз поднял И-185 в воздух... Заходя на посадку на Центральном аэродраме, он то ли из-за ошибки в расчете, толи по другой причине решил уйти на второй круг. В это время мотор забарахлил... По словам летчика П. Логинова, имелась полная возможность совершить посадку в пределах аэродрома, но Степанченок продолжил набор высоты... Над заводам №51 он выполнил второй разворот, над заводам № 1 — третий, и тут М-71 полностью отказал... Василий Андреевич накренил самолет вправо, затем влево, решая, куда сесть. Высота была мала, и он начал планировать между двумя параллельно расположенными корпусами, но впереди перпендикулярно курсу находился сборочный цех. Высоты „перепрыгнуть" его не хватало, и Степанченок направил самолет в окно... Крылья были срезаны, смягчая удар, но фюзеляж врезался в стапель... Один человек погиб, шестеро было ранено. Летчик скончался через час. В акте по данной катастрофе виновниками были названы агрегатный завод (под седлом клапана карбюратора нашли медную котировочную проволоку, из-за чего мотор работал с перебоями, а потом отказал) и сам Степанченок.
Эта случайная (?) трагедия сильно повлияла на судьбу И-185, можно сказать, склонила чашу весов. Появилась зацепка затормозить, а потом и закрыть работы по этому самолету. В 1943 г. за создание И-185 Поликарпов был удостоен Сталинской премии I степени, как и Ильюшин, Лавочкин, Яковлев, Туполев (за создание Ту-2), Сухой (за создание Су-6), двигателисты Швецов, Чаромский, Климов, Микулин. В статье „Наши лауреаты" („Техника Воздушного флота", № 3, 1943) Шахурин писал: „Новые типы боевых самолетов с выдающимися скоростными данными и большой огневой мощью создали старейшие авиационные конструкторы страны — Н.Н. Поликарпов и А.Н. Туполев... А.Д. Швецов создал новый мощный мотор, открывающий широкие перспективы в повышении скорости и грузоподъемности наших истребителей и бомбардировщиков..."». (Маслов М. «И-80. И-185». М., 2003.)
Заканчивая рассмотрение судьбы истребителей Поликарпова, можно сделать вывод, что перед войной ему откровенно помешали Яковлев и Микоян с внедрением новых истребителей И-180 и особенно И-185. Одному передали завод и конструкторов, а другой, как замнаркома авиапрома, больше старался протащить прежде всего свои «Яки» на вооружение армии. С началом же войны, после того как Поликарпов, несмотря ни на что, создал свой И-185 и провел необходимые испытания вплоть до фронтовых, вмешалась уже та самая военная целесообразность.

В своих книгах такой «замечательный историк», ученик и последователь В. Резуна М. Солонин, «разоблачая сталинизм», тоже доказывает, что И-185 загубил прежде всего замнаркома авиапрома А. Яковлев, объективно видевший в нем конкурента своих «Яков». В принципе это правда — конкуренция среди конструкторов при Сталине была обычным делом — бились, как могли, за Госзаказ, чтобы свою машину пропихнуть. Но есть более основная и важная причина того, почему И-185 проиграл в конкуренции с аналогичным Ла-5, имевшем худшие характеристики. Решения во время войны о принятии на вооружение новых моделей истребителей принимал все же лично Сталин, выбирая из лучших истребителей хорошие. А проблема была и в возможностях экономики военного периода в том числе. И-185 был более металлическим и дюралевым, чем тот же Ла-5. И в конце 1942-го — начале 1943 года проще и дешевле было изготавливать клееные «Лавочкины» и «Яки», чем более мощный, но более дорогой в изготовлении И-185.
Сработала военная целесообразность, хотя Сталину приходилось принимать решения и на основе докладов должностных лиц в том числе. При этом Сталин всегда обязательно выслушивал и другую сторону, того же Поликарпова. В конце концов, Поликарпов не получил И-185 в серию, но получил за свою работу Сталинскую премию. Хотя вряд ли конструктора это утешило.
Примерно такая же история происходила с более лучшим, чем Т-34 танком Т-34М Кошкина перед войной и с Т-43 Морозова уже во время войны. Сталин принимал решение о закрытии проектов этих танков, как и по И-185, исходя прежде всего из реальных возможностей военной промышленности в условиях войны. Тем более на осень 1942-го и зиму 1943 года наша промышленность только-только вошла в колею после эвакуации и вышла на нормальный режим работы. Однако из-за потерь алюминиевых заводов Украины дешевле было запускать в серию Ла-5 с деревянным крылом вместо уже выпускавшихся серийно «деревянных» ЛаГГ-3, чем И-185 с алюминиевым. Алюминий в эти годы покупали в США за золото, по Ленд-лизу А вот если бы его приняли на вооружение еще перед войной, то возможно, что он и стал бы «королем воздуха»...
И-185 — самолет несостоявшейся судьбы. Но этот лучший истребитель Поликарпова все равно сыграл свою роль в войне, внес свой, хоть и маленький, вклад в общую Победу. Как и МиГи-9 с мотором М-82, И-185-е испытывались именно на том фронте, который, оттянув на себя огромные силы немцев, позволил Сталину выиграть Сталинградскую битву. Почти месяц, в то время пока шли бои под Сталинградом, эти 4 опытных экземпляра И-185 совершали полеты на разных участках фронта и проводили воздушные бои. Создавая у немецкого командования иллюзию (а может, не иллюзию?) готовящегося наступления под Москвой, помогая добивать армию Паулюса под Сталинградом...

Когда, после того как из армии убрали Тухачевских, Сталин понял, что доверять военным в принятии на вооружении танков и самолетов — значит, проиграть неизбежную войну, он лично стал вникать во все технические тонкости и лично осматривал каждый новый танк или самолет, винтовку или автомат, что предлагали конструкторы. Хотя конечно же не мог вникнуть во все проблемы — не мог же он разорваться на части, и пример «волокиты» со всеми нашими танками, самолетами, «катюшами» тому подтверждение. Самое поразительное, что в тяжелое лето 1941 года принимаются на вооружение новые ПТРС и ПТРД, но уже готовые ПТР Рукавишникова, принятые на вооружение еще в 1939-м и хранящиеся на складах, в армию не поставляют, так как они ненадежны при стрельбе и могут подвести в бою (2 (!) отказа на 1000 выстрелов — это действительно «очень много»). С таким же успехом можно было бы вооружать красноармейцев кремневыми ружьями времен Петра. Хотя пушки царской армии с Первой мировой снимали в случае нужды с хранения и использовали в боях с немцами. Но ненадежные образцы оружия даже в условиях тяжелого отступления осени 1941 года в бой не бросали. Кстати, если бы генералы отправили эти ружья на фронт, а они показали бы свою непригодность и об этом стало бы известно Сталину, то тут уж точно головы бы полетели. А так все спустили на тормозах. Сталин и сам не был заинтересован в раскрутке «репрессий» против генералов в условиях войны и поэтому просто махнул рукой на эти ружья. Но после войны тому, кто эти ПТР принимал на вооружение, в лице заместителя наркома по вооружению и начальника ГАУ (маршалу ПИ. Кулику), и эти ружья в том числе припомнились.
При этом конструкторы оружия, обычные, живые люди, со своими человеческими слабостями и грешками, иной раз такие вещи рассказывают в своих мемуарах о подковерных страстях, кипевших вокруг принятия на вооружение того или иного образца, что начинаешь задаваться вопросом: а насколько на самом деле «все боялись злого Сталина»?
В 1970-71 гг. корреспонденты журнала «Техника — молодежи» взяли интервью у некоторых артиллерийских конструкторов времен войны. В газете «Дуэль» № 20-23 за 2008 год приводятся эти интервью. Очень интересны истории о личных взаимоотношениях среди конструкторов-конкурентов, но наиболее любопытен рассказ Н.М. Попова, служившего в Артиллерийском комитете ГАУ и курировавшего зенитные орудия о том, как принимали на вооружение, точнее, пытались протащить для легкого танка 37-мм автоматическую пушку конструктора Б.Г. Шпитального. Того самого, что разрабатывал для авиации известные пулеметы ШКАС, «знаменитые» тем, что имели огромную скорострельность (до 2000 выстрелов в минуту), но были капризны и имели проблемы с задержками (до 40 видов задержки) в стрельбе. Стоит привести текст этого интервью: «Ужасную историю рассказал Попов о том, как Шпитальный пытался всучить армии свою зенитную пушку для танков. У нее был серьезный дефект: ее заклинивало после пяти выстрелов, но через некоторое время она снова могла сделать пять выстрелов и опять замолкала и т. д.(внутренние детали элементарно остывали, и пушка снова могла стрелять. — О. К.). Испытатель Кубинского танкодрома дал по этому орудию выразительное заключение: Дерьмо!" Тем не менее на следующий день приехал генерал для приемки орудия. И тут выясняется, что испытывать пушку будет человек Шпитального — здоровенный красавец-мужчина. Забирается он в танк и начинает стрелять. Даст очередь в пять выстрелов, высовывается из танка, прикладывает руку к кепке и спрашивает генерала: разрешите продолжать, товарищ генерал?" Ничего не подозревающий генерал, недоумевая, разрешает: продолжайте!" Через пять выстрелов опять: „Разрешите продолжать?" Продолжайте!"... В результате эти бессмысленные переговоры замаскировали паузы в стрельбе, и введенный в заблуждение генерал приказал готовить документы к принятию пушки на вооружение.
—Я не решился на испытаниях сразу сказать, что орудие дефектное, — говорил Попов. — Но вечером, возвращаясь на электричке из Кубинки вместе с бригадой Шпитального, я спросил красавца-испытателя: „Зачем же вы так испытывали пушку и морочили голову генералу?" „А что? Здорово получилось? — простодушно откликнулся он. — Ведь никто ничего не заметил, правда?" „А вы подумали о солдатах, которым пушка откажет в пылу боя?" — „Ну, что солдаты? Они как-нибудь выкрутятся, а мы зато заказ получим большой... А трюк с отдачей чести генералу — это мне сам Борис Гаврилович посоветовал!"
Ну, я как приехал домой, так сразу сел писать генералу докладную об обмане. Уж он меня костерил за то, что я сразу не сказал, но делать нечего — отозвал свое представление, и пушку забраковали».
Читаешь о подобных вещах и не можешь понять, а где же «леденящий душу страх» «военной интеллигенции» перед угрозой наказания от Сталина или Берии? Где ж ГУЛАГ? «Ну, что солдаты? Они как-нибудь выкрутятся, а мы зато заказ получим большой!..» Но ведь наверняка же знал представитель КБ Шпитального (как и сам Б.Г. Шпитальный), что в случае выявления этих «задержек» в боевых условиях все их конструкторское бюро вывернут наизнанку, так как подобные вещи фиксировались актами и комиссиями с последующим принятием «оргвыводов». Знали ведь, что Сталин лично отслеживал подобное отношение к рядовым бойцам и мог запросто посадить, а то и отдать под расстрел, однако шли на преступление. А потом стали бы «невинными жертвами сталинизма»...
По словам конструктора артиллерийских систем Ф.Ф. Петрова (1902-1978, генерал-лейтенант, Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинских и Ленинской премий, создатель рекордного количества артиллерийских систем, среди которых такие прославленные, как 152-мм пушка-гаубица обр. 1937 года, 122-мм дивизионная гаубица обр. 1938 года, М-30 и 152-мм гаубица обр. 1943 года, Д-1 на ее базе, множество танковых и самоходных орудий), начальника ГАУ генерала Яковлева посадили после войны и за «знаменитый зенитный 57-мм автомат», разработанный под руководством конструктора В.Г. Грабина: «У него пружина накатника ломалась после 1200 выстрелов. Ничего страшного в этом нет. Надо просто менять пружину через каждую тысячу выстрелов. Но когда скандал вокруг этого орудия разгорелся, Сталин спросил: „А кто принимал такую пушку на вооружение?" А принимал начальник ГАУ Николай Дмитриевич Яковлев. Ну вот и решили Яковлева в тюрьму посадить. Конечно, Василий Гаврилович Грабин не топил и не сажал Яковлева. Но он не встал и не сказал, что пружину надо менять через каждую тысячу выстрелов. Так и получилось: мог спасти, а не спас!»
Это как раз наглядный пример того, как «боялись» Сталина тогдашние товарищи конструкторы. И как «благородно» вели себя подчас для устранения конкурентов, в борьбе за «государевы деньги». «Ничто человеческое им было не чуждо». И подличали, и пакостили откровенно. А то придумали сказочку о честнейших и всенепременноверноподданейших работниках и злобном тиране, что их всех гнобил. А когда Сталина не стало и у них у всех появилась «свобода» творчества, то стали говорить так (1970 год): «Прощаясь с Грабиным у калитки, мы спросили, взялся ли бы он, если бы ему предложили, воссоздать его знаменитое КБ. Он ответил сразу — видно, не раз думал об этом: „Нет, не взялся бы. Все разрушено до основания, и Хозяина нет..."»

Очень спешил Иосиф Виссарионович с принятием на вооружение армии новой техники и оружия. Увы, не все получилось как надо. Но еще более понятно, почему спешил с нападением на СССР Гитлер. Перенеси он срок нападения на 1942 год, и ему уже можно было бы не суетиться — опоздал бы навсегда. А теперь, для сравнения, попробуйте представить такие темпы перевооружения в нынешней армии. И сколько генералов готовы защищать эту страну насмерть, как говорил великий полководец Г.К. Жуков.
Чем интересны истории создания образцов вооружений и военной техники тех лет? Тем, как эти истории рассказывались поле того, как Сталина назвали виновным за все. К примеру, история создания Т-34 до последних лет сплошь состояла из баек. Казалось бы, поднимите документы и выясните, что никакой «самодеятельности» на Харьковском паровозостроительном заводе № 183 со стороны М.И. Кошкина не было и никто Т-34 не делал в «свободное от работы время». Что вопрос о принятие на вооружение гусеничных танков взамен колесно-гусеничных решался на самом высоком уровне. Что тот же Д.Г. Павлов, будучи три года начальником автобронетанкового управления, рекомендовал, на основе своего личного опыта боев в Испании, конструировать для РККА именно гусеничные танки с противоснарядным бронированием...
Но начав говорить эту правду о Павлове, придется рассказать, что именно Павлов и срывал принятие Т-34 на вооружение после сравнительных испытаний с немецким Т-III. А заодно, что благодаря настойчивости Кошкина и мудрости Ворошиловых и Сталина, Т-34 был сделан уже в 1939 году и принят на вооружение перед войной, а не в ходе нее. И все это подтверждается именно документами. И документами подтверждается, что именно руководство СССР, начиная с 1937 года, после того как из РККА убрали Тухачевских, и начало реальное перевооружение армии. И проводило его благодаря вмешательству Сталина в этот процесс. Но тогда куда девать байку о том, что Сталин перестрелял-пересажал всех замечательных генералов и конструкторов в 1937 году и народ «вопреки тирану» подпольно, в «свободное от партийных собраний время» «сам по себе» по ночам создавал танки, а в тюрьмах — самолеты?

Или есть до сих пор все еще темная история создания автомата Калашникова. На 90-летие великого конструктора сняли документальный фильм и опять впихнули зрителю байку о том, как сержант-самоучка «подпольно и самостоятельно» создавал свой шедевр.
С детства помню эту «народную» историю о том, как сержант Калашников, получив тяжелое ранение под Курском (горел в танке), попадает в госпиталь в Алма-Ату и там из дерева и вырезает свой автомат! Однако сегодня такую туфту нести вроде как неудобно и режиссеры решили подробнее остановиться на частностях биографии достойного человека. Например, Калашников оказался из семьи раскулаченных в начале 1930-х годов. С детства имел склонность к железкам и любил возиться с оружием, коего в Алтайской тайге после гражданской войны хватало.
Приятель подарил ему, пацану, старый пистолет. Калашников его отчистил и спрятал дома. Но вскоре это стало известно НКВД и его, «сына врага народа» чуть не посадили в ГУЛАГ за хранение оружия — страшная власть не разрешала незаконно хранить дома оружие! Пистолет не нашли, но Калашникова отпустили на новогодние праздники домой и предупредили, чтобы он подумал хорошенько и принес пистолет добровольно. После этого Калашников «ударяется в бега». (Правда, опять странный сбой у страшной власти — никто не кинулся искать пацана, который просто уехал учиться в город.)
Дальше почему-то не сказали, чем он занимался 3 года. Но рассказали, что, уже служа перед войной в РККА танкистом, предложил конструкцию счетчика танкового моторесурса из переделанного будильника, за что удостоился лично от Г.К. Жукова (в то время командующего КОВО) благодарности, и его счетчик даже собрались изготавливать на заводе. Но война помешала. Дальше Калашников уже в первые месяцы войны, осенью 1941 года получает тяжелое ранение (на самом деле не под Курском, а под Брянском) и попадает в госпиталь. Находясь в госпитале, Калашников думает, как бы сделать пистолет-пулемет не хуже немецкого — ведь в Красной Армии действительно «одна винтовка на двоих», а то и на троих бойцов! (Танкистам действительно нужен был более удобный, чем ППШ автомат без большого приклада в тесном танке.) А потом, получив полгода (!) отпуска, Калашников отправляется на Алтай к родным, но по дороге останавливается в Алма-Ате и там, в паровозном депо, из подручных железок изготавливает свой первый образец — пистолет-пулемет.
С ним он приходит в военкомат, и там его чуть не арестовали. Но вскоре разобрались (видимо, «узнали мастера»), и образец отправляют в Москву для изучения специалистами, дав предварительное заключение — пистолет-пулемет не годен. Но по дороге образец теряется. После этого самородка отправляют служить на стрелковый подмосковный полигон. И там он и создает свой шедевр — АК-47...
Вот такую красивую сказку по телевизору показали. То, что не стали говорить, что Калашников не мог быть сыном «врага народа», если его родителей только выслали после раскулачивания в соседний район — еще мелочь. Могут ведь и не знать, что эту категорию крестьян, коих высылали как «кулаков» в начале 1930-х, Вышинский, Генеральный прокурор СССР (и Сталин, секретарь ВКП(б)), полностью амнистировал и реабилитировал уже в 1935-36 годах с возвращением им всех прав. Если конечно отца Калашникова не осудили за уголовное преступление, но этого сказано не было — только раскулачили. То есть Калашников в 1936 году никак не мог относиться к детям «врага народа», когда у него в руках появился ржавый пистолет. Но при этом НКВД ведет себя очень странно для «кровавой гэбни» — мальчишку вызывают, предлагают добровольно принести пистолет (а наверное, такие случаи были нередки в те годы, когда на руках у детей появлялось оружие с Гражданской?), а потом отпускают «подумать», на Новый год. Парень ударяется в бега, а точнее, просто уезжает в город работать и учиться, но его никто не ищет и не преследует, и родных не сажают в ГУЛАГ? Очень странная «гэбня»...
Потом парень оказывается в армии, делает свой счетчик для танков и удостаивается похвалы от самого Жукова, героя Халхин-Гола. Опять странная эта власть. Никто не интересуется его родителями — «врагами» Советской власти... А дальше война и тяжелое ранение, после которого сержанту предоставляют отпуск на полгода. Но он, не доехав до дома полтыщи верст, сходит в незнакомом городе, в паровозных мастерских делает автомат, о котором грезил в госпитале, и несет его в комендатуру? И ночевал все эти дни на вокзале?
Но вообще-то по законам военного времени Калашников никак не мог с предписанием или отпускным билетом до одного места назначения оказаться в другом городе, забрести в депо и сделать оружие так, чтобы его уже через пару дней не загребла местная контрразведка. Дело в том, что железнодорожные структуры (и депо) во время войны становятся фактически железнодорожными войсками и охраняются. И появление в депо незнакомого солдата с отпускным билетом в другой город тут же приведет к его аресту для выяснения личности, а уж говорить глупость про то, что он еще и сделает автомат в депо, вообще не стоило.
Вот как могло бы быть на самом деле (вариант). Дело в том, что из Москвы в Алма-Ату во время войны вывезли конструкторов стрелкового оружия. Калашников как механик-самоучка, который еще перед войной был замечен в конструировании того же счетчика моторесурса для танков, после ранения и после того как в госпитале действительно мог возиться с «конструированием» пистолета-пулемета, после госпиталя мог быть отправлен в Алма-Ату для дальнейшего излечения и восстановления, и был прикомандирован к тем самым оружейникам из Москвы. Почему Калашникова могли прикомандировать к оружейникам в те годы? Да потому, что из действующей армии вообще отзывали иногда высококлассных токарей и прочих мастеров для работы в тылу. Кто-то же должен быть работать на военных заводах. А тем более комиссованный сержант, непригодный к строевой из-за ранения мог быть откомандирован к оружейникам как человек, уже проявивший себя в изобретательстве. У него это просто должно было быть записано в документах, в личном деле. Да и спросить вполне могли сержанта о его желании и планах и предложить работу по душе. Повторяю, это всего лишь мои предположения о том, как сержант Калашников оказался в городе, где в эвакуации находились конструкторы оружия тех лет. Сам Калашников в кадре говорит очень мало. В основном за него диктор старается в этом увлекательном и фантастическом повествовании. Да и, похоже, самому Калашникову все эти красивые байки, гуляющие столько лет, нравятся...
Потом уже Калашников оказывается в Москве на «полигоне», где работает над созданием второго варианта своего пистолета-пулемета. («Википедия»: «С 1942 года Калашников работает на Центральном научно-исследовательском полигоне стрелкового вооружения (НИПСМВО) Главного артиллерийского управления РККА. Здесь в 1944 году он создал опытный образец самозарядного карабина, который, хотя и не пошел в серию, частично послужил прототипом для создания автомата».) Эта модель уже сохранилась, но тоже была признана негодной. И только в создании автомата АК под промежуточный (не пистолетный) патрон Калашников преуспел. Так был создан АК-47.
Что, кажется, притянуто за уши в этих байках? Молчание о том, какие образцы автоматов на этот момент были созданы и создавались в СССР и за рубежом (и эти образцы были на полигоне в обязательном порядке), как сержант-самоучка (пусть и даровитый) смог «с нуля» создать автомат и почему прошла испытания модель именно того КБ и завода, где работал Калашников. А ведь если посмотреть на первый АК, то заметно, что он мало еще похож на АК-47, который в итоге был принят на вооружении. АК-47 внешне очень похож на СКС Симонова — газоотводная трубка, цевье, ствольная коробка (но совершенно разная механика). А ведь на конкурс был предложен еще один автомат помимо АК.
Но зачем врать и принижать на самом деле важнейшую роль Калашникова в создании автомата в СССР? Ну почему не сказать, что сержант-самоучка действительно талант от рождения, но на самом деле несколько лет работал всего лишь «подмастерьем» у Токаревых и Симоновых с Судаевыми? Что он научился всему, что не мог узнать в госпитале, у больших Мастеров, которые так и не смогли создать «по заданию партии и правительства» новый образец оружия, способный стать безотказным и безупречным автоматом для армии. Что на самом деле Калашников смог аккумулировать все лучшее от своих учителей и предложить то, что не смогли придумать ни немецкие оружейники (которые действительно работали после войны на наших оружейных заводах технологами, как тот же У. Шмайсер), ни американские и английские, ни наши на тот момент. Придумать самое важное в автомате, что было проклятием и головной болью у всех образцов автоматического оружия тех лет, — Калашников решил проблему заклинивания гильзы в патроннике при стрельбе. Именно из-за этого немцы так и не запустили в массовое производство свои автоматы Mkb-42 «Шмайсера». И наши отказались от «автоматических» винтовок ABC и АВТ перед войной, отдав предпочтение «самозарядным» СВТ. Никто не мог решить эту проблему, и автомат надежно не работал ни у кого в мире! А Калашников — смог. Он придумал применить (использовал) механизм проворота, «страгивания» гильзы после выстрела. И за одно это достоин увековечивания своего имени в истории оружейного дела в России. А еще Калашников добился второго важного момента — надежности механики, что было достигнуто небольшим увеличением зазоров в механизмах автоматики, после чего уже никакая грязь автомату не грозила и что было головной болью для тех же СВТ и Mkb-42.
Этого уже достаточно, чтобы имя Калашникова стало легендарным. Но скончался Сталин. И из самоучки стали лепить великого конструктора и сочинять байки про то, что он все делал «вопреки». Никто ему «не помогал», никто «не учил», никто не отправлял служить к оружейникам и на Полигон после ранения. Все сам, да сам...
Для чего это делалось? Да только для того, чтобы лишний раз выставить власть, которая таких самоучек, как Калашников, Лаврентьев (будущий конструктор водородной бомбы) и сотни им подобных сержантов из армии и простого народа, отслеживала и помогала себя проявить, давая им возможность учиться и свои идеи и изобретения реализовать, — уродливой и мерзкой. Ведь это была сталинская власть... А о ней ничего хорошего и тогда говорить нельзя было, да и сегодня не стоит. Поэтому и Т-34 «подпольно» делали, и АК-47 из воздуха родился... И так рождались и поощрялись косвенные мифы о сталинизме.
Вроде напрямую Сталина и его систему эти байки не очерняли. Но косвенно, отрицая роль той власти в достижениях Калашниковых и кошкиных, ту власть и очерняют. Ведь все, что делалось в СССР, делалось не благодаря, а вопреки Сталину и его власти. И танки и автоматы создавали, и войну выиграли вопреки Сталину... Сталинская власть не могла быть даже просто нормальной. Она была «страшной»... И все мифы, все без исключений построено на откровенной лжи о великом руководители России ИВ Сталине с целью ограбить народ России и уничтожить его физически
Глава из книги Олега Козинкина "Мифы и откровенная ложь о русской истории, сфабрикованная нашими врагами"